— Кто в доме? — нетерпеливо спросил он хозяина, заглядывая вовнутрь.— Почему ты не открыл сразу?

Петр снова растерялся и не знал, что ответить. Из-за облаков выглянула луна и тут же спряталась. Но этого мига гостю было достаточно, чтобы заметить замешательство хозяина, и он отступил от двери. Настороженно глядя на старика, он едва различал в темноте его лицо:

— Молчишь?

В эту минуту Петр подумал о Христо и обрел дар речи.

— Увидел тебя и вспомнил о сыне... Может, он тоже сейчас стучится к кому-нибудь в дом? .Чего ты стоишь? Не бойся! Я бы тебя не впустил в дом, но ты назвал мое имя. Тебе ничего не угрожает у меня, входи,— старик цыкнул на пса, и тот умолк.

Ночной гость проскользнул мимо хозяина. Плотно прикрыв дверь, Петр постоял, прислушиваясь к шорохам за дверью, и только потом задвинул щеколду. Подумал и еще накинул крючок. Гость тем временем стоял рядом, и старик чувствовал его горячее дыхание на своем затылке.

— Добрые люди в такое время спят,— нарушил молчание хозяин и пригласил незнакомца к затухшему камину, разгреб тлеющие угли.— Теперь опасно бродить по ночам.

— А когда было не опасно? Опасно... Болгарина могут убить и в доме.

— Да, это так,— согласился Петр, он догадался, откуда пожаловал гость, но устыдился спросить сразу о Христо.

А потом действительно ли он тот, за которого его принимает Петр?

Старик не раз слышал о предателях. Под видом гайдуков они являлись в дома соотечественников, выпытывали у них о лесных жителях и о тех, кто им помогал продуктами, а потом доносили жандармам. К счастью, таких среди болгар не так уж много, но все же приходилось быть осторожным. А особенно ему, Петру. Ведь его сын бежал из крепости, был в Румынии, а затем участвовал в Апрельском восстании.1

В душе Петр был рад незнакомцу, надеясь узнать от него о сыне. Невысокого роста, щупленький, гость походил на мальчика-подростка. Хозяин показал ему на низенький стул, который смастерил, когда только родился Христо. Но гость опустился на пол, откинувшись назад, вытянул перед собой ноги и устало вздохнул. Петр сел рядом, поджав под себя ноги.

— Оттуда я пришел, дядя Петр...

У старика дрогнула рука. Он чуть не крикнул: «Скажи, а как там сын?» Петр готов был вскочить и обнять гайдука, но снова вспомнил о предателях и сдержался.

— Не пойму, о чем ты говоришь, добрый человек? Тебе нужен ночлег? Так скажи об этом... Гостю мы всегда рады,— Петр почувствовал озноб и передернул плечами.

Гость встал, нагнулся над Петром и прошептал ему на ухо:

— Христо просил передать тебе привет.

И опять Петр не выдал своего волнения. Еще отчетливее вспомнил предателя-болгарина, который выдал туркам юнака1 2, попросившего у него ночлег. Видно, гайдук понял состояние старика и еще тише добавил:

— Твой сын велел мне поцеловать медальон, что ты носишь на груди. А еще просил передать тебе: «Отец, выпей чарку из того бочонка, который я зарыл в саду».

Это был пароль, оставленный сыном, и старик тут же запричитал, ударяя руками по коленям:

— Бог ты мой! Сын... жив!

Он попытался встать, но гайдук удержал его:

— Сиди, дядя Петр.

— Господи, да как же так? Сын!.. Почему ты молчал так долго? — в голосе старика были слезы.— Ты, наверное, голоден? Сейчас я разбужу дочь...

— Постой, успеем с угощением,— гайдук прошел к окну, тряхнул решетку.— Когда я пробирался сюда, то меня, кажется, видели в турецком квартале.

— О, боже мой! — старик вскочил.— Тогда злодеи уже рыщут, как водки. Куда тебя спрятать?

Петру представилось, как турки врываются к нему, выволакивают юнака, а вместе с ним и его. Бедная Иванна, что-то будет с ней? Старик прижал руки к груди, забегал по комнате. Гость вернулся к нему и обнял за трясущиеся плечи.

— Мне оставаться у тебя нельзя, дядя Петр... Запомни слова Христо: нужны деньги на оружие. Побывай у самых надежных болгар, и пусть каждый даст для общего дела сколько может. Смотри, не нарвись на предателя. К тебе придет наш человек в первую ночь после новолуния. Будь осторожен, не открывай ему душу, пока не попросит у тебя щепотку табака. А потом скажет: «Нет ли огня прикурить». На это ты должен ответить ему: «За огнем дело не станет». Только тогда отдашь ему деньги. Он знает, что делать с ними. Не упрашивай его остаться ночевать у тебя. Он уйдет в ту же ночь. Не забудешь?

— Как ты мог так плохо подумать обо мне? Да я... — но Петр не договорил, он положил руку на плечо юнака.— Да как там Христо? Наверное, голоден и царвули развалились?

— Не так уж плохо нам там, дядя Петр... Многие болгары подались в Сербию, мстят врагу, и никто не хнычет. Кого только там нет! Со всей земли собрались славяне. Горе сделало всех нас хорошими братьями. Каждый думает о победе и не лезет на читаков1 очертя голову. Нас слишком мало, чтобы умирать под их пулями. Жизнь гайдука нужна болгарам.