Знаур вошел в тесную клетушку, и за ним задвинулась дверь. Оглянулся: на уровне его лица торчало маленькое оконце и тоже с решеткой. Зарыдав, Знаур навалился на толстую дубовую дверь.

Заглянул в оконце усатый и. зевая, проговорил:

— Успокойся, разбойник... Угомонись, буйная головушка, так-то будет лучше. Себя пожалей, дурень! Ведь двадцать годков тебе жить в неволе... Так что не балуй.

Арестованный метнулся к окну, с новой силой тряхнул решетку.

— Не дури, а то бить буду.— строго сказал солдат.

Знаур в изнеможении упал на жесткую полку и затих. Солдат ушел, гремя ключами и громыхая сапогами.

Долго лежал Знаур лицом вниз. Он не повернулся, когда открывали дверь. Затопали сапоги усатого, и раздались еще чьи-то шаги. Дверь захлопнулась. Знаур слышал, как с улицы звали кого-то:

— Царай!

Тот же голое продолжал торопливо говорить:

— Ты не думай о доме! Слышишь? Мы не оставим тебя даже на краю света. Понял? Мы будем ждать от тебя письма. Соберем деньги...

Ударили в колокол, и под вагоном заскрежетало. Кто-то быстро пробежал по коридору.

В вагоне грохотало и трясло. Знаур поднялся и, усевшись с ногами на полке, зажал ладонями уши. На полу между полками плясала тень от решетки. Раз... два... три... шесть клеток в одну сторону, четыре в другую.

На соседней полке лежал человек с закрытыми глазами, и было трудно понять, спит он или нет. А за окном мелькали поля, деревья, виднелись вершины гор. Знаур расстегнул ворот бешмета и, почувствовав на себе взгляд соседа, оглянулся.

— Вот мы и встретились опять, Знаур,— проговорил тот глухо.

Знаур ошалело смотрел на него.

— Ты?! Царай!..— соскочил Знаур и бросился к другу, обнял его, зарыдал:

— Что будет с нами теперь?

Царай положил руку на непокрытую голову Знаура и проговорил:

— Мы вернемся домой! Обязательно!

СТАРА ПЛАНИНА

1

Войска стояли лагерем у Зимниц в ожидании переправы на левый берег Дуная. Правда, никто не знал, даже высшее начальство, что переправа главных сил будет именно здесь. Пока саперы наводили через реку понтонный мост, в сотнях, батареях и полках нижние чины отсыпались после долгой дороги через всю Румынию к границам Болгарии. А офицеры проводили время за картами.

Кавказская казачья бригада расположилась верстах в трех от города. Казаки и охотники из осетинского дивизиона, будучи по натуре веселым народом, несмотря на запрет, пели у костров вполголоса любимые песни, беззлобно шутили и искренне радовались делу, которое вот-вот должно открыться.

Все дни ожидания походили один на другой. Отправлялись в ночные разъезды да глазели на тот берег.

Однажды обычное ленивое бивуачное утро было нарушено. Новый начальник бригады полковник Тутолмин созвал к себе офицеров, чтобы объявить им приказ главнокомандующего действующей армией, его императорского высочества Николая Николаевича.

Офицеры были всего несколько дней знакомы с полковником. До него дивизией командовал генерал-лейтенант свиты его величества Скобелев-старший. А после расформирования дивизии образовалась Кавказская казачья бригада, куда вошел и Владикавказский осетинский полк. Командовал им полковник Левис-оф-Менар.

Тутолмин принял бригаду на марше к Журжево. Еще не старый и очень подвижный, он с первых же дней пришелся по душе офицерам и казакам своей немногословностью и распорядительностью.

Тогда же ночью, в пути, вместе с новым начальником в бригаду пришла радостная весть, которая приободрила людей. Вскинув руку, Тутолмин улыбнулся и зычным голосом поздоровался с бригадой, застывшей в ожидании: «Здравствуйте, други!»

Ему ответили дружно, но сдержанно. Полковник заметил это, но виду не подал и добавил после короткой паузы: «Славные орлы отечества, наша бригада будет действовать в авангарде доблестной русской армии».

Бригада выдохнула коротко: «Урра!» Так состоялось первое знакомство с новым начальником бригады. Все это вспомнил сотник Индрис Шанаев. Он стоял особняком вместе со своими друзьями: командиром осетинского дивизиона ротмистром Есиевым и поручиком Байтовым.

— Как ты думаешь, Индрис, о чем приказ? — спросил Байтов сотника.

— Боюсь, не хотят ли нас вернуть домой... Скорей бы началось все. А полковник наш бравый на вид. Посмотрим, как он поведет себя в бою.

При этом Шанаев не отрывал взгляда от начальника бригады. Тутолмин, сдвинув густые брови, пробежал взглядом по рядам.

— Перебраться бы на тот берег,— проговорил так же вполголоса Есиев,— а там я сам себе полковник!

— Господа офицеры!—заговорил Тутолмин.— Прошу внимательно выслушать приказ главнокомандующего,— он начал читать: «Принимая во внимание особый характер местности предстоящего театра военных действий, я признал полезным сформировать особый кавалерийский отряд следующего состава: Драгунская бригада, под начальством его императорского высочества полковника Евгения герцога Лейхтенбергского... Сводная бригада... Донская бригада... Кавказская бригада... Всего в отряде будет состоять 42 эскадрона и сотен и 26 орудий. Общее командование над означенным отрядом возлагаю на назначенного состоять при мне генерал-майора Гурко. Под его начальство должны вступить также четвертая стрелковая бригада и Болгарское ополчение. Все означенные части составят передовой отряд...»