— Ты выглядишь расстроенной.

— Да ну? — слишком весело пискнула я. Горький ком застрял в горле.

Семь лет… Семь лет ужаса. Семь лет ненужного лечения и все — напрасно. Способности проявились во мне. Возможно, я не была некромантом с рождения, но потом же стала им. И я не выбирала себе такую судьбу. Я не хотела быть тем, кем стала…

— Дэйзи, — выдохнул Кас; в его глазах мерцало сожаление, — извини, если ты ожидала от меня большего. Находясь там, ты была в некой безопасности от жнецов.

— Жнецов? — повторила я. О, уже пару раз слышала это слово. — Кто это такие?

— Наши враги. Враги некромантов, — пояснил Кас, сцепляя пальцы в замок.

Я не понимала многого. Чем дальше шла речь о сверхъестественном, тем больше появлялось у меня вопросов. Оказывается, кто-то из моих предков был некромантом, и этот «необычный» ген передался именно мне. Вдобавок, самое ужасное, что на этих некромантов по необъяснимым причинам охотятся…

— Жнецы. — Я уставилась на Каса, готовая разорваться в криках от неожиданно-нахлынувшего осознания очевидного. — Значит, Самюэль, Кэм и Ворон — жнецы? И они хотят убить… нас?

Парень сдержанно кивнул, насторожившись. Если думает, что я сейчас начну просто носиться по комнате с дикими воплями — он глубоко ошибается. Я буду крушить все здесь и надрывать свою глотку до тех пор, пока не заболит горло и не устану создавать хаос.

— Да, — спокойно отрезал Кас, вставая.

Я почувствовала головокружение и то, как паника переключилась на максимальный режим. Так, Дэйзи, спокойно! Не падай в обморок и веди себя прилично.

Я сжала руку в кулаки, выдавив подобие оскала и ухмылки.

— Отлично.

— Отлично? — А что я могла еще сказать? Черт… Я много чего не понимаю! — Разве тебе не интересно узнать, кто они такие, зачем убивают нас? М?

— Удиви меня, — я раскинула руки в сторону.

Каса удивляла моя реакция не меньше. Он подошел ближе и, присев на корточки, положил ладони на мои коленки. Тепло распространилось вверх по телу и, опустившись, остановилось внизу живота, вызвав у меня продолжительный вздох.

— Прошу, выслушай меня и постарайся не перебивать. Мне столько всего надо тебе рассказать, а времени катастрофически мало. — Когда я кивнула, он продолжил. Я старалась сосредоточиться не на его прикосновениях, а на — словах. — Получается, ты видишь призраков с девяти-десяти лет?

— Угу.

— У меня для тебя есть две новости: плохая и хорошая — с какой начать? — сказал Кас.

Я захныкала.

— С плохой, — решила, настроившись на не очень приятные известия.

— У некромантов способности развиваются в четырнадцать лет. Всегда. В том случае, если у ребенка был один предок или родитель — некромант. Вообще, в любом роду, где было два некроманта, дети с «особыми» способностями больше не рождаются. А если некромант все же родился — что бывает крайне редко, он своего рода — уникален; его «силы» и просыпаются гораздо раньше. Он сильнее обычных, и души, учитывая этот принцип, подстерегают его почти на каждом углу, не давая нормальной жизни. Призраки чувствуют — сильный ли некромант или — нет. Уникального некроманта можно не сразу узнать, но он может одним прикосновением вернуть заблудшую душу обратно в тело, в отличие от других его «сородичей», которым на это требуется больше сил и времени. Их еще называют — вождями мертвых. Один такой некромант вполне способен воскресить целую армию мертвецов, и заставить их служить ему до неопределенного срока. А вот обычным некромантам неподвластно принуждать усопших подчиняться их правилам и нравам.

Я нервно сглотнула. Вау. Я на самом деле оживила призрака. Интернет не наврал, что довольно удивительно. И, постойте, я что…

— Ты предполагаешь, что я — уникальный некромант?

Кас передернул плечами.

— Этому свидетельствуют некоторые признаки: твое раннее развитие сил и постоянное преследование душ. На одного простого некроманта в месяц, обычно, приходится по три-четыре души. Они являются к нему, и некромант, опираясь на свою принадлежность к группе Светлых или Темных, решает, выполнять ли просьбы призраков и возвращать ли их в наш мир. Светлые остерегаются этого и стараются не пользоваться своими способностями (иногда они помогают призракам без принудительного вмешательства жнецов отправиться в Сумеречный мир). Темные же — напротив, возвращают души обратно в тела. Это могут быть их родственники, друзья, семья. Могут быть вообще незнакомые люди, которые соглашаются с ними на «Мертвый договор»: то есть, некромант дает им несколько лет «новой жизни», а взамен они служат ему ровно половину назначенного срока. Также некоторые Темные могут без договора сделать усопших рабами поневоле, если им, конечно, хватит на то сил — но такого, к счастью, пока не случалось. За исключением уникальных некромантов…

Каждая клеточка моего тела натянулась, как струна, от рассказов Каса. Я и представить не могла, что столько всего было скрыто от моих глаз. Целых семь лет я была слепа и думала, что съехала с катушек, а оказывается, я — некромант. Причем, наверное, «особенный». Просто прекрасно.

Вот интересно, Кас знает, что я натворила тогда в подвале? И мой неосознанный поступок относит ли меня к Темным?

— Слушай, я вынуждена перебить тебя и кое-что сказать, — я затаила дыхание, убирая руки Каса с коленей. Теперь я предпочла встать, чтобы в случае обморока окончательно расшибить себе голову и больше никогда не просыпаться, чтобы не быть частью этого сверхъестественного безумия. — Ко мне наведывался один приставучий призрак и, кажется,… я его нечаянно воскресила.

Кас встал, нахмурив брови.

— Ты прилагала к этому какие-либо усилия и хоть немного понимала, что делаешь?

— Нет, естественно!

— А после этого ты… ну… взаимодействовала с ним?

— Черт подери, я засветилась, и меня отбросило ударной волной! На тот момент у меня не возникло суицидальных наклонностей посмотреть на то, что же я сделала! Главной задачей было — бежать, бежать, и еще раз — бежать оттуда.

— Он являлся к тебе потом?

— Нет!

Кас обреченно вздохнул.