Кстати, об этом.

Я повернулась, натягивая на ладошки куртку — причем она была Каса, и парень был вполне не против, что я ее ношу.

— Почему ты это делаешь?

— А разве ты не понимаешь? — Кас направился к высокому мраморному склепу, вход в который охраняли воинственные ангелы с не очень дружелюбными лицами. Витражные окна переливались на тусклом солнце всеми цветами радуги, отбрасывая красные и черные отблески на твердую землю. Стены, обделанные каким-то камнем, затмевали своим сиянием цветные стеклышки. Наверное, это усыпальница какого-то богатенького графа.

— Просвети меня, — попросила я усталым голосом.

— Как сильный некромант, я вызвался тебя защищать.

Как благородно.

Кас обходил склеп, ища что-то в кустах, обрамляющих его.

— И сколько это будет продолжаться? — поинтересовалась я и запрыгала на месте от холода.

— Сам не знаю, — признался блондин, затем с облегченным видом выудил из листьев лопату с костяной ручкой. — Вот она где.

Я удивленно выгнула брови.

— Ты что, здесь не первый раз?

— Ага.

— И постоянно раскапываешь могилы?

— Почти…

Шок сгребал меня в свои объятия.

— Это что, новый вид сумасшествия?

Кас подкинул лопату в воздух и ловко поймал ее, выбравшись из колючих кустарников.

— Ну, у меня же должно быть какое-то хобби.

Поразительно — я дружу с милым на вид парнем, который в свободное время любит блуждать по кладбищу и нарушать покой мертвых людей (или… не совсем мертвых).

Когда мы с Касом отправились на поиски той заветной могилы, мой живот стянуло в тугой комок от неприятного предчувствия и густой тишины. Ощущение, что за нами кто-то наблюдает, заставляло меня ежесекундно оборачиваться. Кас воспринял мое состояние за нервный тик и, остановившись из-за чего-то, просвистел. Пока я вертела головой, оглядывая хмурое небо, возвышающиеся деревья, где пряталась тьма, Кас что-то бормотал и, наконец, потянул меня за рукав куртки, привлекая внимание. Я очухалась от неприятного наваждения.

— А наш Зэйн проворный, — его голос прозвучал довольно весело, когда я заметила, на что он смотрел: могила в паре дюймах от нас была… раскопана, плита из темного камня с именем призрака и скорбной надписью подкосилась. — Выбрался.

— Что? — я сделала шаг вперед, заглядывая в глубокую яму. Ярко-красный гроб был пробит посередине; корни растений, различные жуки и прочая мерзость — сыпались вовнутрь, заполняя пустое пространство, где раньше лежал труп. Я с опаской взглянула на Каса, воткнувшего лопату в рыхлую почву. — Может быть, его вытащили? Или…

— Кому это надо — вызволять его оттуда? — парень кивнул вниз и носком сапога уронил камень — упав в гроб, он отогнал жуков-могильщиков, которые создали омерзительный влажный шум, стремительно уползая от твердой породы.

— Ты прав, — согласилась я, присаживаясь на корточки. Сухой ком застрял в горле. Гипотетически, обычный человек — живой, не смог бы провернуть этот трюк с гробом и выбраться на поверхность. У него элементарно не хватило бы сил пробить толстую крышку гроба, ни то чтобы прорыть несколько метров плотной земли. — Есть предположения, где он?

Кас почесал затылок, оглядываясь.

— Обычно, Воскрешенные идут туда, где много народу…

— Воскрешенные? — я вздернула бровь, выпрямляясь.

— Так мы их называем, — объяснил Кас, и я понимающе кивнула. — А знаешь, что самое паршивое?

Это будет что-то похуже того факта, что мы находимся на кладбище с не совсем светлыми мыслями?

— Что?

— Душа вселяется в тело, несмотря на то, каким оно… стало. А учитывая, сколько времени прошло, — он указал на дату с отличием от нашей где-то на двести лет, — его тельце немного потрепалось.

Я застонала. Я что, оживила… скелета?

— О, черт, — я вцепилась дрожащими пальцами в волосы и взглянула на Каса, словно ожидая от него более приятных вестей. — Скажи, что это ложь. Быть не может, чтобы по городу гулял… мертвец, состоящий из голых костей…

Кас печально прикусил губу, подтверждая тем самым мои опасения. Я еще раз застонала, судорожно осматривая кладбище и тщетно надеясь, что обнаружу этого чудика здесь.

— Хочешь обрадую? — прозвучало не совсем весело.

Я, такая наивная, продолжала надеяться на положительные вести.

— Ну?

— Спустя пять-шесть дней, если некромант, ожививший трупа, не подчиняет его себе в случае необходимости, клетки его мозга, если те еще остались, потихоньку отмирают, а потом перестают функционировать полностью, и фактически мертвец становится зомби. Он может устраивать нападения на людей, поэтому, во избежание этого, нам приходится иногда днями и ночами искать этих «красавцев», чтобы никто не пострадал из примитивных и чтобы секреты о существовании сверхъестественного оставались действительно секретами.