Число потерь среди десантников мигнуло и сразу выросло с 29 человек до 31. Значит, еще два пехотинца не дождались медицинской помощи. В общей сложности пятая рота потеряла почти половину личного состава.

— Адмирал! Какого черта вы медлите? Ну же! Поддайте этим ублюдкам жару! — чиновник упрямо стоит на своем.

— Заткнись.

Одно-единственное слово Виман произнес таким тоном, что витус Арил тут же захлопнул пасть, словно проглотил огромное яблоко. Если бы еще подавился и сдох, было бы вообще супер.

— Уважаемый. Достаточно того, что вы толкнули меня под руку отдать приказ сбросить на военную базу Глот термобарическую бомбу большой мощности.

— Так она, это, — залепетал чиновник, — не взорвалась.

— Вот именно!

Эх! С каким бы удовольствием придушил бы этого придурка. Лично.

— Теперь над нами и надо мной лично потешается вся Свалка. Какой великолепный пропагандистский материал мы, с вашей подачи, им подкинули. Теперь они с полным на то основанием считают весь Первый крейсерский флот идиотами!

Да-а-а… С термобарической бомбой прокол получился. Да еще какой. Представитель министерства так хотел бабахнуть по Свалке чем-нибудь ну очень мощным. Так надоел, так… Об особенности термобарического оружия и химическом составе атмосферы вспомнили в последнюю очередь. Да поздно было.

На Дайзен-2 совершенно нет кислорода. Горючее вещество так и не стало гремучей смесью. На потеху местным жителям, термобарическая бомба огромной мощности перекрасила Глотку в черный цвет.

Ладно. Что было, то было.

— Внимание! — громогласно объявил Виман. — Приказываю! Активные боевые действия на поверхности Дайзен-2 прекратить. Все наличные силы направить на спасение личного состава Пятой отдельной роты космического десанта из развалин административного здания тюрьмы Глот. По завершению операции спасения всем наземным силам в кратчайший срок покинуть поверхность Дайзен-2 и вернуться на борт десантного транспортника «Каштома». Мы возвращаемся домой.

— Адмирал!!! Это же поражение! — завизжал чиновник. — Вы признаете поражение?! Уголовники, тупые потомки уголовников взяли над вами верх! У вас же три боевых корабля! Да мы можем превратить Свалку в радиоактивную свалку! Да мы…

— Витус Арил, — Виман соизволил заметить эмоционального чиновника. — Мы проиграли сражение, но еще не всю войну. У меня слишком мало сил, чтобы усмирить целую колонию.

— Но… ядерное оружие… — протянул чиновник.

— Повторяю еще раз — мы проиграли это сражение. Мы не можем усмирить Свалку. А насчет ядерного оружия специально для вас поясню: я не хочу и не будут брать на свою совесть два миллиона человеческих жизней. Я лучше уйду в отставку с позором, под трибунал, чем заработаю клеймо военного преступника пожизненно и посмертно. Ясно вам?!

— Но…

Тупость и настойчивость представителя Министерства колоний поражает. Они там все такие?

— Все! Витус Арил. Первый крейсерский флот возвращается на Мирем и точка! — Виман стукнул кулаком по подлокотнику кресла. — Приказываю вам немедленно покинуть штаб флота. Ваша миссия закончена.

Витус Арил, бросая сердитые взгляды, развернулся и смешно заковылял к выходу. Наверняка сейчас запрется в каюте и начнет строчить доносы. Ну и пусть, хоть на время займется делом и перестанет ныть. Ястреб выискался.

Виман устало прикрыл глаза. Общение с идиотами, да еще облеченными властью, отнимает массу сил. Но одно ясно точно — это его последнее боевое задание и последний космический поход. В лучшем случае, перечисляя заслуги и вручая цветы, его отправят в отставку. По крайней мере, пенсию он заработал и вполне может позволить себе приличный домик у кромки соснового леса.

— Связь с капитаном Келтумом, — Виман открыл глаза.

Через десять секунд штабной офицер объявил:

— Капитан Келтум на связи.

На тактическом дисплее появился командир космических пехотинцев.

— Витус, — вопросительно произнес капитан Келтум.

— Капитан, сколько вам потребуется времени для завершения операции по спасению попавших под завал пехотинцев? — устало спросил Виман.

— Не могу сказать точно, адмирал. Ветер крепчает. С юга надвигается шторм. Возможно, — капитан, разглядывая что-то перед собой, опустил глаза, — нам придется оставить погибших под развалинами. Мы постараемся вытащить живых, но… мертвых, скорее всего, придется оставить.