О боже, как же хорошо. Он вошел глубже. Ее тело с трудом принимало его. Джейс

подтолкнул вперед, от чего Кара с болью втянула сквозь зубы воздух.

— Подожди, — вскрикнула она. — Это больно.

Как это может быть больно? Еще никогда в жизни не испытывал ничего приятнее. Он

вошел еще глубже. Ее плоть сопротивлялась его проникновениям.

— Ой.

Он старался двигаться как можно медленнее, но ее уютное маленькое влагалище было

настоящим блаженством, и здравый смысл покинул его голову. Не в силах контролировать

желание погрузиться в нее как можно глубже, он подался вперед. Разорвав сдерживающий его

барьер, он вошел почти полностью, и Кара взвыла от боли. Не дав ей время привыкнуть, он

подался назад, а затем снова вошел в ее тело.

— Не так сильно, — пожаловалась она.

Но Джейс ничего не сооброжал, мог только ощущать. Его желание возрастало, и он

трахал ее сильнее. Еще сильнее. Быстрее. О господи, еще быстрее. Прими это, Кара. Он едва

замечал, что она плакала. Он должен был обладать ею, вот и все. Он не хотел причинять ей

боль. Она ударила его рукой по плечу.

— Джейсон, ты делаешь мне больно. Хватит делать это так сильно.

Но ее второй удар, лишь распалил его.

— Ударь меня, Кара. Сделай мне больно.

— Что?

— Ударь меня, — он опустил голову и увидел, бегущие по ее щекам слезы. Он

продолжил входить в нее. — Пожалуйста, Кара. Ударь меня. Мне нужна... боль.

По ее выражению лица он понял, что сказал что-то не то, что-то странное, но хотел,

чтобы она его ударила, ему было это нужно. Это удовольствие было слишком хорошим. Он не

привык к такому. Он знал лишь боль.

— Ты — больной ублюдок, слезь с меня.

Ее удар локтем пришелся прямо по его ребрам, и его тело задрожало от неожиданного

оргазма. Он перестал двигаться, его тело выплескивало в нее сперму, скапливаясь в кончике

презерватива. Он упивался испытываемой болью также сильно, как и удовольствием,

пульсируюущем в основании члена.

— Да что с тобой? — спросила Кара, извиваясь под ним, желая скинуть его с себя.

— Я не знаю, — он прижался лбом к ее плечу, борясь со слезами. — Прости меня. Я не

хотел сделать тебе больно. С тобой все хорошо?

— Нет, не хорошо. Слезь с меня!

Он вышел из нее, и Кара перекатилась в сторону упав на пол.

— Кара.

— Не подходи ко мне, — сказала она, сгребая свою одежду и убегая в сторону двери.

Он увидел кровь на ее бедре, своем члене и подушке дивана. Ему стало тошно.

Господи, он, правда, сделал ей больно.

— Подожди, не уходи. Прости меня.

— С тобой что-то не так. Держись от меня подальше. Не желаю больше тебя видеть, —

она открыла дверь и выбежала из домика.

Его сердце раскололось на части.

— Но я люблю тебя.

Он не понял, услышала Кара его слова или нет. Весь дом сотряснулся, от того, как

сильно она хлопнула дверью.

— Не уходи. — Но она уже ушла.

Дорога домой была самыми долгими семи милями в его жизни. Ему хотелось сделать

все по-другому. Но все конечно. Не изменить момент, в который он начал получать

удовольствие. Именно тогда все испортилось. И теперь Кара ненавидит его, и не желает

больше видеть. Боль, полученная от побоев отца, даже близко не стояла с агонией,

разрывающей его сердце. Он сжал браслет на правом запястье, нуждаясь в боли, чтобы

вернуться домой.

Когда он подходил к дому, где его несомненно уже ждал отец, он увидел непонятный

яркий свет вдали. В ночное небо поднимались столбы дыма. Пожар. Вниз по улице

пронеслась пожарная машина, а следом за ней скорая.

Похоже, по соседству с его домом был пожар. Чем ближе он подходил, тем быстрее

билось его сердце, пока до него не дошла вся суть происходящего. Пожар был в его доме. Он

пробежал последние два квартала. По улице бегали пожарные, прикручивая шланги к

гидрантам. Соседи в пижамах повыходили на улицу, собираясь в кучки, следя за пожаром.

Неверя своим глазам, Джейсон смотрел на горящий дом, в трансе подходя к ограде. Из

разбитого окна его комнаты вырывались огромные языки пламени. Он слышал своего отца,

он все еще был в доме и звал его.