Но, несмотря на объявленное исчезновение угрозы, из-под стола так никто и не выбрался. Совсем. Андрей некоторое время ждал, даже попытался заглянуть под стол, проверить, как там мужики, что с ними… но едва не упал. А потом напротив него возникла чья-то красная, напряженная, утирающая слезы рожа… или две… или больше…

— Ну-у, Кузьмич… ну зажег… — давясь и всхлипывая, сообщила ему рожа. — Я такого в своей жизни никогда не видел! Ой, не могу-у-у-у…

— A-а… — Андрей расплылся в улыбке узнавания. Ну да, он был знаком с этой рожей. Точно! — Ушм… дружще… а-а-а, давай выпм… а то мведь ушл, а ннн-кго нет… — Он всхлипнул от искренней обиды на то, что его вот так вот все бросили, совсем одного, даже медведь, вот ведь гад такой, ушел… а потом еще раз предложил: — А авай выпм… а?

— А — давай! — залихватски кивнул Ушем, сгреоая один из двух налитых землянином стаканов. — Та тебя, Кузьмич! За самого веселого и удачливого сукина сына, которого я знаю! Это ж надо такое придумать — Мудиведь ушел…

Андрей благодарно улыбнулся, кивнул, поднес к губам стакан с баркамашем, сделал глоток, другой и… всё.

У-уй, — страдальчески простонал Легкий, осторожно усаживаясь на краешек лавки и стараясь не сильно шевелить головой, которую он, к тому же нежно и трепетно поддерживал аж двумя руками. — Ну, Кузьми-ич… ну-у-у… что же это за тварь такая этот твой м-медведий… ну вот точно пострашнее краграмнола будет… у-у-уй, моя голова…

Андрей, тоже чувствующий себя далеко не орлом, сочувственно скривился (нет, он попытался улыбнулся, но… не получилось, ей-богу) и протянул соратнику аккуратную емкость.

— На вот, хлебни.

— Что это?

— Баркама…

— Что?! — Легкий аж подскочил на месте, попытавшись в прыжке отодвинуться подальше. — У-уй… голова… Я… я эту гадость больше никогда в рот не возьму!

— Зря ты так, — осуждающе покачал головой Андрей, ставя емкость на стол. — Это один из медицинских принципов — лечить подобное подобным. Только тут увлекаться нельзя. Осторожно надо. Как говорят у меня на родине: неосторожный опохмел ведет к запою.

Легкий приоткрыл страдальчески зажмуренные глаза и с надеждой посмотрел на землянина.

— Говоришь, легче будет, если выпью?

— Если немного — однозначно легче.

— А может, лучше в капсулу?

— Деньги лишние? — поинтересовался Андрей.

— Да, денег жалко, но чем так жить…

— Ну, тогда выпей, а там уже решишь.

Легкий еще несколько мгновений недоверчиво Рассматривал стоящую перед ним емкость, потом Робко, одними кончиками пальцев ухватил ее и, судорожно сморщившись, опрокинул в рот.

— Ы-ы-ыхф… ну и гадость! И как мы ее только вчера пили? — выдохнул он, а затем повел взглядом по сторонам и поинтересовался: — А где все?

— На вот, закуси, — посоветовал Андрей, протягивая соленый бошкец. Огурцом его назвать было сложно, но по вкусу был чем-то похож. — А остальные еще валяются. Ты-то вчера почти первым вырубился, поэтому и раньше других оклемался. Интоксикацияу тебя оказалась поменьше, чем у других…

— Ин… что?

Андрей махнул рукой, неважно, мол.

— А ты тогда как? Я пока по лестнице спускался, мне аж трое успели сказать, что ты вчера всех перепил. Даже «тяжей».

— Ну… это у нас такая национальная черта, — скромно сообщил Андрей. — Особенности метаболизма такие. Национального.

— Чего? — снова страдальчески морщась, переспросил Легкий.

— Выпить много можем, говорю, — более понятно для болезного пояснил Андрей.

— Аа-а-а… — протянул Легкий, а потом прислушался к себе и удивленно произнес: — А действительно полегче стало. Эк оно…

— Я ж тебе говорил, — согласно кивнул Андрей. — Но ты не увлекайся. Лучше вон, рассольчику хлебни. От бошкеца. Не знаю, поможет ли, но хуже точно не будет… — После чего поднялся из-за стола. — Ну ладно, оставляю тебя здесь дежурнымЛечи остальных, кто подтянется. Как — ты уЖе знаешь. Раз успел на себе опробовать, значит, и остальных сумеешь убедить. Но еще раз повторю: не увлекайтесь.

— А ты куда?

— А мне — пора. У меня скоро встреча, но перед ней надо к Пангриму зайти.

На самом деле привычная терапия с выпивкой и рассолом помогла ему не особенно. Ну еще бы — столько выпить… И более-менее приличное состояние Андрея объяснялось, скорее, тем, что он, едва очухавшись, сформировал на себя пару «лечилок» второго уровня. Впрочем, и они помогли не очень, но использовать что-либо более сильное внутри своих апартаментов он поостерегся. От применения более высокоуровневых форм хасса вполне могла сработать поселковая сигнализация, предупреждающая о прорыве периметра. Так что землянин, придя в некоторую условную «норму», решил дальнейшее лечение отложить до того момента, когда доберется до Пангрима. Там-то он мог работать в полную силу, ничего не опасаясь.

Когда он уже подходил к тренировочным покоям, его окликнули:

— Эй, Кюйзмитш…

Андрей развернулся и… окаменел. Перед ним стояла… Иллис. Живая.

Несколько мгновений они пялились друг на Друга, потом стоявшая перед ним девушка смущенно отвернулась. А Андрей отмер. Ну конечно, это была не Иллис. Просто девушка. Кларианка, судя По глазам. И вообще, ее ни в коем случае нельзя была принять за Иллис. Та была гораздо ниже и выглядела… ну, наверное, это можно было определить словом «попроще». Перед ним же стояла стояло… короче, было совершенно непонятно, почему она одета в обычный комбез, а на ее плече висит простенький штурмовой комплекс «Угол-11» Наверное, если ее одеть во что-то более… м-м-м… легкое… и соблазнительное… она оказалась бы больше похожа на Тишлин, а не на Иллис. Просто помоложе. Но она была в комбезе.