– Ну, ваших церковных служб и благотворительности у нее точно нет, – добродушно бросила Елена.

– Как, он и это у нее отобрал? – спросила я, шокированная мыслью, что, не будь ее муж атеистом, она теперь могла бы стать стержнем какого-нибудь прихода, бесценной помощницей какого-нибудь перегруженного работой священника. – Какие же ужасные вещи делают мужчины! Не оставить ей в старости ничего, даже антропологии!

– Слишком уж вы ставите себя на место других людей, – ответила Елена. – Думаю, она совершенно счастлива, возясь у себя в саду и читая романы. Быть свободной и независимой – вот что главное!

– Но разве вы сами хотели бы такого в старости? – запротестовала я. – Знали бы вы, что вам делать со свободой и независимостью, если бы получили их на склоне лет?

– Могу сказать только, что уж я-то страшно благодарна, что ни с каким мужчиной себя не связала, – внесла свою лепту мисс Кловис.

Елена посмотрела на нее с сомнением, возможно, как и я, задавшись вопросом, был ли у мисс Кловис шанс попасть в такую кабалу.

– И работаться вам без мужа будет лучше, – продолжала мисс Кловис. – Теперь вы сможете всю свою жизнь посвятить изучению группировок по женской линии родства.

Я невольно пожалела Елену, обреченную на что-то, казавшееся таким скучным. Она, возможно, тоже себя пожалела, поскольку возразила:

– Лучше бы вы упомянули какие-нибудь материи повыше. Им ведь вроде обычно посвящают жизнь. Идемте, Милдред, нам пора домой.

Я поблагодарила мисс Кловис, которой как будто не хотелось отпускать Елену, и мы спустились по лестницам с чемоданом Елены и небольшой злобного вида маской, которую поручили нести мне. Я чувствовала себя очень неловко, когда пассажиры в автобусе начали перемигиваться и хихикать, и мне пришлось держать маску на коленях, тщетно стараясь прикрыть ее перчатками и сумочкой.

Когда мы подходили к дому, нам встретился Джулиан Мэлори. Я было подумала, что вид Елены его спугнет, но он устоял.

– Я очень расстроился, услышав про вашу размолвку с мужем, миссис Нейпир. Думаю, вам следует вернуться к нему и все обсудить.

Все мы – думаю, даже Джулиан – были так ошарашены его смелостью, что на мгновения потеряли дар речи. Лично я преисполнилась восхищения, поскольку не ожидала от него такой твердости. Я бы скорее поверила, что он отпустит какую-нибудь светскую банальность и наша встреча закончится обменом фраз о погоде.

– Он уехал за город, – без обычного самообладания пробормотала Елена. – И есть сложности, сами понимаете.

– В отношениях между людьми всегда есть сложности, – откликнулся Джулиан. – Надеюсь, вы не сочтете меня назойливым, но я действительно считаю, что вам следует с ним встретиться. И если я что-то могу для вас сделать, пожалуйста, дайте мне знать.

Елена смущенно его поблагодарила, и мы вошли в дом. У меня было такое чувство, словно я должна извиниться за смелость Джулиана, точно несу за него, да и за всех приверженцев церкви, личную ответственность в их столкновениях с людьми неверующими – и, возможно, так и было. Но я все равно невольно обрадовалась, что он высказался.

– Он, наверное, полагал, что обязан вмешаться, – рассеянно произнесла Елена. – Какая скука, наверное, все время творить добро, нести слово тут, нести слово там. Но я даже не подозревала, что такое взаправду делают.

– Вера определенно придает Джулиану стойкости. Кажется, они с Роки недавно вместе выпивали. Я видела, как они нырнули в паб на дальней стороне площади.

– Право же, Милдред, чего вы только не видите! От вас вообще что-нибудь ускользает?

– Я не могла их не заметить. Просто я случайно проходила мимо. Думаю, они разговорились, и Роки было проще говорить с мужчиной, чем со мной. Бывают, наверное, времена, когда мужчины объединяются против женщин, а женщины против мужчин. Вы с мисс Кловис – против Джулиана и Роки, а я – в роли рефери на теннисном матче.

Елена было рассмеялась, но, когда мы вошли в ее гостиную, сердито воскликнула:

– Но моих стульев нет! Это просто ужасно. И стола тоже! Милдред, почему вы их отдали?

– Извините, – кротко ответила я. – Роки дал мне список мебели, которую требовалось перевезти, и я просто следовала его указаниям.

– Вы всегда были на его стороне! – вырвалось у нее. – И вообще, стулья были свадебным подарком нам обоим. Он не имел права их забирать.

– Да, трудно бывает, когда что-то получаешь в подарок на свадьбу, – сказала я.

Но можно ли предвидеть расставание счастливой четы и всегда дарить то, что при необходимости легко поделить? Это, пожалуй, был бы чересчур циничный взгляд на брак даже для самого исполненного горечи дарителя.

Елена металась по квартире, ища и не находя предметы, которые называла своими.

– Вам придется ему написать, Милдред, – заявила она, садясь в единственное оставшееся кресло.

– Мне? Написать ему? А не лучше ли это сделать вам?

– Ах, я решительно не могу. Вы его знаете, и он скорее послушает вас, чем меня. В противном случае я попрошу Эстер Кловис или даже Иврарда.