Я подумала, что это намек мне: нельзя вести себя столь опрометчиво.

Несколько дней спустя я прогуливалась неподалеку от здания научного общества – иными словами, делала то же самое, что и во времена Бернарда Хизерли. Прогулка по Виктория-парейд в сгущающихся сумерках, быстрый взгляд на окно с кружевными занавесками, надежда или страх, что рука отодвинет занавеску и за ней покажется тень… Неужели нет конца унижениям, каким мы себя подвергаем? Разумеется, говорила я себе, нет никаких причин, почему мне было бы нельзя пройти мимо здания научного общества, улица ведь вела в десятки мест. Поэтому, подходя к зданию, я не склонила от стыда голову, а даже подняла глаза – и увидела бородача, который вышел на балкон, а еще Иврарда Буона, который выходил из дверей с Эстер Кловис.

У Эстер Кловис волосы, как шерсть у собаки, но она весьма одаренная особа, уважаемая и высоко ценимая Иврардом Боуном, более того, эта женщина способна составить предметный указатель и вычитать гранки. Я испытала настоящий шок, увидев их вместе, особенно когда Иврард взял ее за локоть. Правда, они в тот момент переходили через улицу, и любой мужчина с мало-мальски хорошими манерами мог бы в таких обстоятельствах поддержать даму за локоть, уговаривала я себя, но все равно очень расстроилась. И решила, что пойду на ленч в огромную столовую, куда иногда ходила с миссис Боннер. Это приведет меня в надлежащее расположение духа, заставит думать о смертности своей и вообще всех людей на грешной земле, если вообще возможно медитировать в очереди терпеливых людей, двигающих свои подносы.

– Милдред! Разве вы меня не видели? – Голос Иврарда прозвучал чуть раздраженно, словно ему пришлось бежать, чтобы меня догнать.

– Я думала, это вы меня не видели, – огорошенно ответила я. – А кроме того, вы были не один.

– Это была всего лишь Эстер Кловис.

– Она очень одаренная особа. Что вы с ней делали?

– Делал? Так получилось, что мы выходили вместе, и она собиралась на ленч с подругой. Вы идете на ленч? Можем пойти вместе.

– Да, собиралась, – ответила я и объяснила, куда иду.

– Нет, туда никак нельзя, – нетерпеливо отмахнулся он, и, конечно же, мы пошли в ресторан – по его выбору неподалеку от здания научного общества.

Естественно, ленч не оправдал моих ожиданий, хотя кормили там очень хорошо. Я с удивлением поняла, что мне очень хотелось увидеться с Иврардом. Мне даже стало неловко за свое разыгравшееся воображение, за мысли о том, что он лежит один, совсем больной и за ним некому ухаживать. Ничего более далекого от реальности и вообразить было невозможно.

Разговор не клеился, и я начала рассказывать о людях с подносами в огромной столовой и предположила, что гораздо полезнее было бы пойти туда, где нам напомнили бы о бренности бытия.

– Но мне что ни день о ней напоминают, – воспротивился он. – Достаточно только посидеть в библиотеке научного общества, чтобы понять, что и твой конец не за горами.

После этого обстановка немного разрядилась. Я рассказала ему про Нейпиров, а он пригласил меня к себе пообедать. Я пообещала приготовить мясо и оттого почувствовала себя гораздо лучше, ведь это казалось искуплением, своего рода ношей, – но раз она взвалена добровольно, то способна доставить некоторое удовольствие.

Когда мы уже собирались уходить, появились двое мужчин и сели за столик возле нашего. Мне незачем было объяснять, кто это.

– Эпфельбаум и Тирелл Тодд, – произнес, понизив голос, Иврард. – Рискну предположить, вы помните, кто они такие.

– Ах да, вы с Еленой встретили их как-то в час ночи, и все были очень удивлены. Я часто об этом вспоминаю, и всякий раз мне хочется рассмеяться.

– Ну, за этим ничего не последовало, – довольно сухо откликнулся Иврард. – Наверное, действительно было забавно. Полагаю, их больше заинтересует, что они увидели меня с кем-то незнакомым. Обязательно как-нибудь приходите послушать лекцию Тодда о пигмеях.

– Спасибо… С большим удовольствием.

Домой я шла довольно медленно, воображая, как обедаю с Иврардом у него на квартире; потом увидела себя на собрании научного общества, где слушаю лекцию Тирелла Тодда о пигмеях. И, уже собравшись задать исключительно умный и каверзный вопрос оратору, я сообразила, что почти пришла домой, а у двери стоит фургон для перевозки мебели. Подойдя ближе, я смогла рассмотреть выгруженное добро, потерянно ждущее хозяев посреди тротуара. Тут было несколько дубовых стульев, раздвижной стол, расшитая ширма и резной сундук – подобного рода добротные, но малоинтересные вещи и ожидаешь увидеть у таких, как мы. Я догадалась, что их владелицы скорее всего женщины вроде нас с Дорой, хотя никак не могла бы определить, старше они нас или моложе.

Поднималась я, стараясь не шуметь, поскольку мне не хотелось пока с ними знакомиться, но как раз, когда я проходила мимо двери на кухню Нейпиров (так я всегда буду ее про себя называть), оттуда раздался пронзительный, но принадлежащий, по всей видимости, воспитанной особе голос:

– Это мисс Лэтбери?

Я застыла как вкопанная, а потому не успела сбежать. На пороге возникла невысокая седая женщина с грелкой для чайника в руках.

– Я Шарлотта Бонифейс, – представилась она. – Мы с моей подругой Мейбл Эдгар как раз въезжаем – вы и сами видите. – Она коротко хохотнула.