– Здравствуйте, дорогая, – протянула она, глядя на меня несколько подозрительно. – Что вы сделали с волосами? – спросила она наконец.

– Не знаю, – слабо ответила я. – Ничего особенного.

– Выглядит зализанно, точно вы в баню собрались, – весело сказала она. – Не сочтите за обиду, но раньше выглядело лучше.

– А как я укладывала волосы раньше?

– Ну… не знаю… Но было как-то мягче, больше вокруг лица.

Что-то менять было теперь слишком поздно, и, возможно, не стоило огорчаться из-за мнения мисс Стэтхем. Как-то мягче и больше вокруг лица… Ну кто захочет так выглядеть? Уж сама она-то не писаная красавица, как выразилась бы Дора.

Сделав вдруг шаг вперед, она взяла меня за руку.

– Да, вспомнила, что хотела вам рассказать. Я тут утром в субботу заглянула в «Бейкерс», и кого, вы думаете, там увидела? Ни за что не догадаетесь!

– Миссис Грей? – предположила я.

– Ну вот, а я думала вас удивить! Так или иначе, – продолжала она, быстро оправившись от разочарования, – мне было чуточку неловко, и я собиралась пройти мимо – она ведь белье рассматривала, понимаете… Но нет, она сама за мной пошла и начала расспрашивать о новостях в приходе, и как все поживают, и даже о самом отце Мэлори… Я не знала, что и сказать.

– Могли бы рассказать ей про рождественскую ярмарку.

– Так я и сделала, а она сказала, что, наверное, даже придет! Можно подумать, у нее ни капли стыда нет! И вообще, она, похоже, уже нашла квартиру – в лучшей части Кенсингтона, вот что она сказала – в районе почище нашего! И там три или четыре англо-католические церкви, все минутах в десяти ходьбы, а то и меньше.

– Embarras de richesse [35] .

– Что-что, дорогая? А в той, куда она решила ходить, есть священник и два младших священника, и все как один холостые! Она сама мне так сказала. Они все вместе живут при церкви.

– Боже ты мой, наверное, им пришлось объединиться, чтобы защищать себя вместе и по отдельности.

– Вот-вот, – откликнулась мисс Стэтхем. – Мне почти захотелось посоветовать им поостеречься.

– Я думала, она устала от духовных лиц. Замужем за одним, помолвлена с другим, разве этого не достаточно?

– Ну, может, привязываешься к определенному типу мужчин, – благодушно заметила мисс Стэтхем, – хотя, должна признать, они совсем не такие приятные, как отец Мэлори.

Колокол зазвонил к повечерью, и Джулиан поспешил из дома священника в церковь.

Зажав рот рукой, мисс Стэтхем хихикнула сквозь пальцы.

– Помяни черта, а он тут как тут! – воскликнула она и побежала за ним в церковь.

Я пошла своим путем, чувствуя себя уже не столь уверенно, как когда выходила, но интерес к новостям об Аллегре Грей несколько отвлек меня от мыслей о прическе. Теперь, когда она исчезла из нашей жизни, я была доброжелательней к ней настроена и не завидовала ее квартире в лучшей части Кенсингтона и ее трем холостым священникам. Я не сомневалась, что рано или поздно она какого-нибудь на себе женит.

Сойдя с автобуса, я свернула на улицу, где располагался дом Иврарда Боуна, и нос к носу столкнулась с Уильямом Колдикотом.

– Надо же, Милдред! – воскликнул он. – Но я едва тебя узнал. Вид у тебя чуточку triste [36] обычного. В чем дело? – Отойдя на шаг, он задумчиво меня рассмотрел. – Возможно, из-за прически? Или из-за строгого платья. – Он покачал головой. – По правде сказать, так сразу и не определишь.

– По-твоему, так лучше? – спросила я, исполненная дурных предчувствий.

– Лучше? Э… Кто я такой, чтобы высказывать свое мнение? Лучше, чем ты обычно выглядишь? Но как ты обычно выглядишь? И не упомнишь… Ты куда направляешься? Не ко мне ли?

Мне почудилась в его голосе нотка тревоги, а потому я поспешила его успокоить.

– Ну, может, оно и к лучшему. Я не смог бы тебя принять, как хотелось бы. У меня маленькая курочка en casserole [37] запекается, но это очень маленькая курочка, а сейчас я бегу к моему виноторговцу, который, надеюсь, еще не закрылся, поскольку я только что на беду свою обнаружил, что в погребке у меня ничего, кроме белого вина, нет.

– Какой ужас! – пробормотала я. – Полагаю, купишь бутылку «Нюи де Сен-Жорж»?

– Возможно… У него есть вполне сносное бургундское. Единственно, боюсь, вино едва ли будет chambre [38] к тому времени, когда его пора будет открывать.

– Тогда почему бы не поставить бутылку на пару минут у камина или в теплую воду? – предложила я. – Тогда вино согреется.

– Согреется! Милдред, дорогая моя, нельзя говорить такие вещи. Кто-нибудь может не перенести шока. Таких слов я ожидал бы от бедной Доры, но от тебя – никогда.