– Ладно, Амзон, - витус Умелец поднялся со стула. – Ночь на дворе. Заговорились мы что-то. Проблема у меня: нужно с Утёса незаметно ускользнуть, а как – ума не приложу.

– А как же вы до моего кабинета добрались? Или так никого и не встретили по пути? – осторожно поинтересовался Жуан.

– А ты и не знаешь, - витус Умелец хитро улыбнулся.

– Догадываюсь, - Жуан отвел глаза.

Наверно в Нижнем дворце и в самом деле есть тайные ходы. Жуан украдкой глянул на витуса Умельца, точно есть. Сахем не стал бы спускаться по широким парадным лестницам или по служебной – слишком велика вероятность наткнуться на кого-нибудь. Да и преторианцы возле Пристани явления круглые сутки караулят.

– Мне всё таки придётся задержаться на Утёсе на пару дней, - произнёс витус Умелец. – Дай мне подушку, пару одеял по теплей и я пойду.

– Но куда? – удивлённо спросил Жуан.

– Куда именно – тебе знать незачем, - ответит витус Умелец. – Завтра поздно вечером я сам приду к тебе. Постарайся раздобыть по больше еды. А я пока думать буду.

Жуан, выполняя приказ, бегом принёс собственную подушку, два одеяла и небольшой тонкий матрасик. Витус Умелец, завернув их в большой узел, направился к выходу. Но, уже отодвинув дверной засов, на прощанье приказал:

– Никому ни слова, Амзон. И не вздумай за мной следить.

Дверь аккуратно закрылась за его спиной. Жуан торопливо сдвинул засов на место. Шаги Сахема быстро стихли в гулком коридоре. Куда он направился – можно только гадать.

– Ну и дела, - Жуан без сил лёг на кровать.

В спальне полумрак, почти прогоревшие свечи так и остались на столе в кабинете. Жуан, лёжа в кровати, укрылся тёплой шубой. Всё же интересно, где именно может прятаться Великий Сахем?

Труды предшественников по истории истинной поведали много чего интересного, в том числе и о существовании тайных ходов под Нижнем дворцом и Обителью Сахема. Вот, только, предшественники не оставили никаких планов, чертежей или хотя бы карандашных набросков. Не иначе витус Умелец ещё в те годы, когда последний кирпич лёг на место, приказал сжечь все документы. За пару сотен лет даже слухи о существовании тайных ходов выветрились из людской памяти. Не исключено, Жуан перевернулся на левый бок, что он единственный что-то там знает про них. Может именно по этой причине витус Умелец пришёл именно к нему. Ну а сейчас Великий Сахем укрылся в какой-нибудь тайной комнате, может даже под этой самой спальней.

Нежданная, негаданная встреча с Великим Сахемом словно выбила из колеи. Жуан час за часом ворочался в постели, поправлял шубу и до бесконечности взбивал последнюю подушку. Только поздним утром, когда зимняя тьма за окошком окрасилась в серый цвет, Жуан наконец-то уснул.

Весь следующий день Жуан бесцельно слонялся по кабинету, выходил в коридор, бродил по площади перед храмом и даже поднялся в Обитель Сахема. Искал, искал и всё ни как не мог найти себе места. Первая мысль, которая пришла в голову сразу же после пробуждения, - всё это сон. И тайный визит Великого Сахема на ночь глядя, и его желание уйти в большой мир, и приказ молчать, как выброшенная на берег рыба, показались плодом ночных кошмаров. Но сомнения развеялись, когда Жуан не досчитался пары одеял, подушки и едва не споткнулся об оставленную в кабинет пустую корзинку из-под еды.

Как и в первый раз, Великий Сахем постучался в кабинет поздно вечером. Где он провёл ночь и весь день – лучше не спрашивать. Но, судя по свежему лицу и отличному настроению, витус Умелец превосходно отдохнул и выспался. Проговорив полночи и съев принесённую еду, Сахем вновь растворился в тёмных коридорах Нижнего дворца. Та же самая история повторилась на третий и на четвёртый день.

Витус Умелец не сколько интересовался последними новостями из жизни высших сановников, а расспрашивал о жизни простых людей за пределами Утёса. Сахема интересовало буквально всё: во что одеваются простолюдины, что едят, где можно найти недорогой постоялый двор, сколько на рынке стоят хлеб, мясо, овчинные тулупы и валенки.

Кто бы мог подумать: пропасть между Великим Сахемом и простыми смертными до неприличия глубока. Такое впечатление, будто витус Умелец свалился с Итаги. О том, что творится под основанием Утёса, на улицах Тивницы, Великий Сахеме имеет весьма и весьма смутное представление. О себе, о планах выбраться из Утёса, витус Умелец не сказал ни слова. А спросить самому у Жуана не хватило смелости.

На пятый вечер витус Умелец, кряхтя от натуги, затащил в кабинет целую бухту толстой просмолённой верёвки.

– Фу-у-у! – шумно выдохнул витус Умелец, пинками заталкивая бухту под рабочий стол. – Ну и упарился же я. Сто лет на собственном горбу ничего тяжелее шубы не таскал.

Витус Умелец, плюхнувшись на стул, смахнул со лба капельки пота. Жуан, наконец-то набравшись мужества, поинтересовался:

– Витус, вы уже придумали, как тайно покинуть Утес?

– А, это, - витус Умелец ещё разок пнул бухту верёвки. – Я много думал, Амзон. Единственный способ тайно удрать из дворца – спуститься из твоего окошка на дорогу между Второй и Первой ступенями. Если повезёт, возьму преторианцев на испуг. Нужно только ночки потемней дождаться. Крюк в следующий раз принесу.

Откуда витус Умелец принёс верёвку и где собирается достать ещё и крюк – лучше не спрашивать. Впрочем, раньше Великий Сахем очень много думал о будущем. Все его планы были рассчитаны на десятки и сотни лет вперёд. Наверняка ещё в прошлой жизни, в какой-нибудь тайной кладовке, витус Умелец припас и верёвку и крюк. Жуан скосил глаза, бухта буквально пропитана пылью, не иначе лет двадцать до неё никто не дотрагивался.

– Да, кстати, - витус Умелец обернулся. – Амзон, достань мне каких-нибудь белил для лица: мел, краска, лучше всего актёрский грим. Простыни, нитки с иголками я уже раздобыл. Нож и ножницы не нужны.