Первый удар мохнатой плёткой опять пришёлся по лицу. Адская боль громом и молнией разнесла в клочья останки силы воли. Ковка, судорожно дёргаясь всем телом, истошно завопил:

– Не-е-е!!! Не на-а-адо!!! Я! Я! Я всё скажу!!!

Но Нервный как будто ничего не слышит. Мохнатая плётка с визгом падает и падает на истерзанное болью тело.

– Гет! Прекрати! – вмешался Плотный.

– Что прекрати? – Нервный как будто только что очухался.

– Бить прекрати. Не видишь – дозрел клиент.

– Не-е-е! – упрямо возразил Нервный. – Опять упрётся.

– Нет!!! Нет!!! Не упрусь!!! – закричал Ковка. – Всё скажу! Всё!!!

– Ну вот видишь – не упрётся, - обрадовался Плотный. – Да отойди ты от него!

С видом обиженного ребёнка, у которого большой бука отобрал любимую игрушку, Нервный нехотя отошёл, но ужасную плётку так и не выпустил из рук.

Плотный, не вставая из-за стола, вытащил серый листок бумаги, чернила и палочку для письма.

– Имя? – спросил Плотный.

– Ковка.

– Прозвище есть?

– Нет.

– Род, племя?

– Белый Медведь, Серый Волк, - торопливо выпалил Ковка.

– Сколько человек успело перебраться через стену?

– Я один, - совершенно искренне ответил Ковка.

– Цель проникновения в крепость?

– Открыть ворота.

– Ага!!! Врёшь, зараза! – Нервный азартно взмахнул плёткой. – Чтоб этот щенок смог открыть ворота – в жизнь не поверю!

– Это правда!!! – истерично воскликнул Ковка. – Нас десять было! Мы, думали, нападём, внезапно! Получится!

– Поготь! – Плотный сурово глянул на Нервного. – Пусть говорит. Пока говорит.

– У-у-у, - Нервный недовольно насупился. – Ну если ещё брехать вздумает!

В голове даже мыслей о лжи не осталось. Сломленный и униженный, как на суду перед ликом Великого Создателя, Ковка честно и торопливо отвечает на многочисленные вопросы Плотного. Нервный с недовольной миной на лице маячит перед глазами. Влажная от крови и пота плётка по-прежнему болтается в его руках.

Допрос продолжался больше часа. Плотный исписал кучу листков. Мучителей интересовало буквально всё: имена остальных участников глупой попытки проникнуть в Тивницу, имя Верховного Вождя племени, настроение охотников, что едят, что думают, как звали напарника… И ещё, ещё, ещё до бесконечности. Ковка потерял чувство реальности. Кажется, будто прошла целая вечность с того ужасного момента, как его вздёрнули в этой комнате и повесили на ноги тяжеленный камень. Потерять бы сознание, уйти в спасительное небытие, но хлёсткие удары плёткой вновь и вновь возвращают его в кошмарную реальность. Наконец Плотный бросил на стол палочку для письма и произнёс:

– Хватит на сегодня. Витус будет доволен. Пакуем клиента.

Ковка тихо застонал, когда мучители наконец-то отцепили от ног тяжёлый камень, а его самого сняли с крючка. Ступни и кисти онемели и потеряли чувствительность. Стягивающие путы аккуратно развязали. После перенесённого допроса не то что сопротивляться, пошевелиться невозможно.

Без лишних церемоний, даже не став его одевать, мучители поволокли Ковку куда-то вниз. До сознания едва доходят тусклые образы: какая-то лестница, стены, свет факелов. Затылок пересчитал все без исключения ступени. И последняя остановка перед квадратным люком в полу.

– Эй!!! – Нервный открыл тяжёлый люк. – Охотничики!!! К вам пополнение!

Измученного Ковку наскоро обмотали склизкой верёвкой и, словно тюк с грязным бельём, спихнули в раскрытый люк. Свет померк. Вонючая верёвка немилосердно впилась в истерзанное тело. Ковка тихо застонал и вяло зашевелился.

Заботливые руки подхватили Ковку, распутали гадкую верёвку и аккуратно уложили на мягкое. Сверху посыпалась сброшенная одежда. Ничего не понимая, Ковка еле слышно просипел?

– Где я?

– Они называют это место тюрьмой, - ответил заботливый голос.

– И держать нас здесь, как бешеных крыс, – зло добавил другой.

Перед глазами поплыли розовые круги. Неудачная попытка проникнуть во внутрь крепости, шальное бегство в темноту и кошмарный вопрос вымотали до предела, высушили, словно глубокий колодец до самого дна. Освобождённые от пут руки и ноги, гудят. Ковка слабо пошевелил пальцами.

Кошмар допроса потихоньку отступил, началась нервная разрядка. Ковка вновь затрясся, но уже не только от боли. Вдруг снизошло осознание ужаса произошедшего. Он – проиграл. Попытка перебраться через стену и открыть ворота на самом деле такая, такая глупая, была.

– Ничего, парень, всё пройдёт, - прозвучал всё тот же заботливый голос. – Потерпи немного.

Мокрое и прохладное прошлось по лицу, на миг утихомирив пульсирующую боль. Под гудящий затылок положили свёрнутую валиком куртку.

– Одевать тебя пока не будем. Отойти тебе нужно, а то хуже будет.

– Постой! – чья-то рука вцепилась в плечо, Ковка сдавленно охнул.
– Расскажи! Что там? Снаружи? Когда нас освободят?

– Оставь его. Доконаешь. Оклемается малость, сам расскажет.