Москвичка, устало вздохнув, опустилась на землю.

Но тут же вскочила пружиной, взвизгнула, не по-детски выругалась. И без того бледное, ее лицо мгновенно стало лиловым. В широко распахнутых глазах застыл ужас.

– Чего ты? Чего? – Садовников был уже на ногах.

Гаечка затрясла рукой, словно отчаянно пыталась что-то стряхнуть.

– Рука? Что? Стой! – Садовников поймал девчонку за запястье.

Гаечка продолжала вырываться, словно ополоумела, и сталкеру пришлось применить силу, чтобы ее удержать. Почти сразу он увидел, что к девичьей ладони прилипло нечто похожее на раздавленное насекомое. В груди тревожно екнуло, но уже в следующий миг Садовников понял, что этот ощетинившийся усиками комок – всего лишь сгусток «жгучего пуха». Гаечка по неопытности не заметила его среди камней и положила сверху ладонь.

– Успокойся! Прекрати орать! – Садовников встряхнул москвичку за плечи, затем счистил «пух» рукоятью трости. На ладони Гаечки остался багровый след, окруженный каплями клейкой влаги. – Ну вот и все. До свадьбы заживет.

Гаечка попробовала сжать пальцы и ойкнула от боли.

– Да, это неприятно, – констатировал Садовников. – И шрам останется – не страшный, но заметный. По его виду любой человек, мало-мальски знакомый с Зоной – будь то сталкер, полицейский или офицер из «касок», – спалит тебя, как дважды два.

– Блин, как жжет… – простонала Гаечка.

Сталкер вытянул из кармана на рюкзаке кусок ветоши и принялся полировать ручку трости.

– Зона тебя отметила, – проговорил он назидательно. – Можно сказать – поцеловала. Пока что тебе везет, другим достается куда круче. Привыкай носить перчатки, женихов, думаю, это не отпугнет. Хотя… ты ведь сама по себе.

– Таблетку бы какую-нибудь дал или порошок, – попеняла Гаечка.

– Не подействует, – сказал Садовников. – Боль в основном нейропатическая – у тебя в голове. Против такой болеутоляющие не помогут, чего зря их переводить? До Периметра ведь еще далеко… Ты, вообще, как? Сознание терять не собралась?

– Все в порядке уже. – Гаечка, словно ребенок, дула на ладонь. – Я ведь – адреналиновый торчок.

«Зеленка» тем временем перетекла к гаражам, а оттуда – на дорогу. Устремилась ядовитым потоком под уклон, словно нечистоты из прорвавшейся канализации.

Садовников положил Гаечке на плечо руку и собирался дать команду убираться отсюда, пока не поздно, но…

Из запущенного лесопарка тесной цепью вышли пятеро в камуфляжной одежде. Все были вооружены автоматами. По выправке и манере держать оружие Садовников сразу определил, что это не бандиты. Хотя прочие такими большими группами, да со столь серьезными стволами здесь не ходили.

Предположения одно другого тревожнее роились в голове.

– Будь готова догонять «зеленку», – сказал он Гаечке.

И тут же подал голос один из незнакомцев:

– Кто цэ крычал? Допомога нужна?

Садовников повернулся к Гаечке и вполголоса проговорил:

– Не понос, так золотуха. Это – «чернобыльские», сталкеры из Южной Зоны Посещения. К нам вроде как на гастроли ездят, за новыми впечатлениями да пострелять во все, что движется.

– Вижу, нам определенно фартит. – Гаечка покосилась на детскую площадку. Отступать в ту сторону тоже не очень хотелось, потому что в порывах ветра отчетливо слышались отголоски детского смеха, но другого пути, чтобы убраться с линии огня, не было. – А с ними по-хорошему никак договориться нельзя?

Сталкер поглядел, поджав губы, на стажерку.

Договориться, конечно, было возможно. А тем более – такой хорошенькой мордашке, как Гаечка. Очевидно, москвичка поняла его взгляд правильно.

– Давай-ка попробуем туда. – Она кивнула в сторону ближайшего балкона. Слава мирозданию, Посещение случилось тогда, когда решетки на окнах первых этажей не стали повсеместной нормой.

– Чего молчите? – поинтересовались «чернобыльские». – Языки проковтнулы? Или кулею вас пошевелить?

– Мужики! Стойте! – прокричал Садовников, подняв руки. – Тут «зеленка» кипит! Сами на высоте отсиживаемся!

– А хабар у вас есть? – вновь спросили «чернобыльские»; услышав о «зеленке», они сбавили шаг.

Садовников убрал трость за спину, как делал всегда, когда нужно было показать скорость и ловкость. Его жест «чернобыльские» поняли по-своему.

– Хлопцы! А что это у него такое? «Трубка»? Эй, браток, у тебя «трубка»?

– Какая к черту… – Садовников опешил. Неужели гастролеры прибыли сюда, чтобы пройти по следам сгинувшего Старого? «Трубка» – несуществующий артефакт, который время от времени всплывает в сталкерском фольклоре, но всегда в привязке к наполненной трагическими событиями истории соседа Садовникова.

«„Трубка“ – есть сосуд истины, наполненный золотом света благодати». – Сталкеру иногда даже снилось, как Старый повторяет эти слова снова и снова. Надо сказать, что в последние годы своей жизни Старый бредоносил очень убедительно, и кое-кто ему поверил. Но только полностью одержимые, выжженные радиацией головы могли принять трость Садовникова за пресловутую «трубку».

– Поклав «трубку»! Швыдко «трубку» поклав!

Пора было прекращать этот бесперспективный диалог. Он по-джентльменски предупредил коллег из Южной Зоны об опасности… хотя какие они ему коллеги? Не сталкеры, а боевики какие-то.