Люди стояли на высоком берегу и смотрели, как за рекой начинается новая полоса поваленного леса. За спиной осталась зелень, а тут похозяйничал огонь и враг. У каждого в голове одна мысль — что это? Для чего?

— А если это засека?

— Да какая засека? В засеке смысл и аккуратность, а тут… Вон, поломано все…

— Не топором — колдовством…

Люди заговорили разом, вычерпывая из себя страх. Все ведь думали об одном и том же: тот, кто сделал это с матерым лесом, не постесняется сделать это и с теми, кто пришел посмотреть на все это.

— Да что тут случилось-то? — не скрывая удивления, спросил кто-то.

— Черт прошел, — ни мгновения не сомневаясь, отозвался Средний Брат Терпий. Сказал он это сквозь зубы, словно не говорить хотел этими словами, а плеваться. — Ибо сказано: «След его горе, след его печаль, след его беда!»

Он смотрел на другой берег из-под ладони, ожидая подвоха оттуда, от поваленных и расщепленных стволов. Эркмасс чуть наклонил голову, словно прислушивался.

— Да мы, монах, до беды еще не дошли… — ухмыльнулся Эвин.

— Погоди, — отозвался Брат по Вере, правильно уловив в его голосе насмешку. — Погоди, дойдешь…

Переправиться через ручей им никто не помешал. Кони осторожно вошли в воду и, не испытывая тревоги людей, перешли на тот берег. Вода дробилась под копытами, ломая отражения латников, очертание высокого берега и раскинувших ветки деревьев. Они изредка взмахивали ветками под порывами ветра. Эвин прислушался. Ничего. Только вода позади журчала, и сколько он не прислушивался, ничего он в этом журчании не разобрал. Старики говаривали, что кое-кому удается в этом шуме расслышать голоса духов воды, узнать будущее, но ему это никогда не удавалось.

— Трусят, демоны — то, — сказал кто-то негромко. — Никто не вышел…

Он оглянулся на Среднего Брата, подумав, что слышит его голос, но тот, против обыкновения, молчал. Кто-то с надеждой спросил.

— Может быть, их и нет вовсе? А? Демонов-то?

Средний Брат Терпий усмехнулся, но не успел сказать ни слова. В этот миг, где-то за деревьями, послышался рев, и над лесом огненным шаром поднялось новое солнце. Оно гляделось небольшим — не больше кулака, но свет его отбросил резкие тени на песок, заставив латников зажмуриться или загородиться ладонями.

Оставляя за собой толстый дымный след, новое светило рванулось в небо.

Все всё видели, но никто слова не сказал.

Не нашлось слов ни у кого.

Оно и понятно — если происходит что-то, что в голове не укладывается, откуда слова возьмутся?

Эвин смотрел, как свет поднимается все выше и выше, и челюсть у него потихоньку ехала вниз. Свет уходил верх, становился меньше и меньше. Человека убить — понятно, но новое солнце… Оно мелькало в разрывах облаков, но не пропадало. Каждый, кто тут стоял смотрел за ним, пока в небесах не грохнуло что-то оглушительно. Это не походило на драконий рык, это вообще ни на что не походило, и поэтому ждать после этого можно было чего угодно. Эркмасс первым справился с растерянностью и спокойно отдал команду, которую все тут ждали.

— Спешится. Тетивы натянуть.

Едва успели.

— Вон они! Вон!

Небо над головами уже набухало новым чудом. Две огромные оранжевые птицы, раскинув крылья, парили над рекой…

… Нас несло прямо на берег, и ни высоты для маневра, ни времени для него у нас уже не имелось. Ну, секунд 20–30 не больше.

— Дальше, дальше! — проорал Чен, размахивая руками, словно я нуждался в чьих-то указаниях. — За реку давай!

Местные там внизу, тоже орали, но за шумом ветра я ничего не слышал, хотя, что там слушать? Большого ума догадаться, что там они кричат, не требовалось. Я отвлекся, пытаясь рассмотреть лица, и не увидел самого главного. Над ухом противно вжикнуло, добавляя холоду спине, и над головой послышался треск. Лучники, мать их…. Автоматически я поднял взгляд и сразу понял, что ошибся. Никакие это не лучники. В распахнутом над головой крыле небесной голубизной светились несколько отверстий, таких аккуратных, что ни стреле не пробить, ни птице проклевать, ни короеду какому-нибудь прогрызть. Одно из них пришлось как раз на ребро жесткости, и крыло стало ощутимо дрожать. В это не хотелось верить, но как не верить собственным глазам? Да и после сбившей нас ракеты верилось во все сразу.

Ракеты этим паразитам, правда, для нас пожалели, а вот стрелковое оружие задействовали! Гады!

— Чен! Чен!

Китаец откликнулся мгновенно. До него они там, похоже, еще не добрались, но и он ждал неприятностей снизу.

— Что?

Над головой захрустело, и прямо на глазах дырки стали соединяться трещинами. Не прошло и секунды, как поток воздуха загнул кусок крыла вверх и обломил его. Если так и дальше пойдет…

— Там, внизу, пулемет!

Молодец, все-таки Чен! Не стал переспрашивать, уточнять, а мгновенно нырнул вниз, ближе к воде. Мне волей-неволей пришлось сделать тоже самое — ущербное крыло потеряло устойчивость и кренилось, словно зачерпнувшая воду лодка. Косо, боком, я начал падать и меня не покидало противное чувство, что кто-то со злым прищуром ловит меня в перекрестье прицела.

Наш маневр не остался незамеченным. Отряд под нами разделился и часть всадников, спешившись, рванула вдоль берега.

Я оказался почти прав. Имелся и прицел и злой глаз, только, как оказалось, смотрел он уже не за мной, а за Ченом. Выстрелов я не услышал, зато увидел, как Ченов планер прямо на глазах развалился на куски, располосованный очередью. Пластик брызнул осколками, Чен вскрикнул, выругался. Скорее всего один из снарядов попал в узел крепления и через мгновение Чен, тяжелой каплей отделившись от остатков планера, уже летел вниз.