— Я восхищаюсь его светлостью.

Миниатюрное произведение храмовного искусства осталось тусклым и безжизненным, подтверждая правдивость моих слов.

Императрица тихо выругалась, помянув невоздержанность морского дьявола. Затем последовал новый вопрос:

— Почему Грэйд женился на вас? От остальных мерзавец превосходно избавлялся.

Мне вновь пришлось задуматься о правильном подборе слов. Вспомнив, сказанное его светлостью за нашей второй совместной трапезой, честно ответила:

— Он не оставил себе выбора.

Взглянув на оставшуюся неизменной статуэтку, Кассилия кивнула и продолжила:

— Вы дали согласие на родовой брак по собственной воле?

Опасный вопрос. Крайне. И как именно следует отвечать, мне неизвестно. Лгать глупо, говорить правду не менее глупо. Пришлось несколько слукавить:

— Я полностью отдавала себе отчет о том, в какой брак вступаю.

Статуэтка осталась без изменений.

— Исчерпывающий ответ, — усмехнулась императрица.

— Ваше величество просили быть откровенной, — покорно ответила я.

Кривая усмешка.

Несколько секунд первая леди империи пристально смотрела на скульптурку, затем подняла взгляд на меня и спокойно произнесла:

— Тебя проще убить.

Пауза, испытующий взгляд на меня, медленно растягивающаяся улыбка и издевательское:

— Но это было бы слишком скучно, моя дорогая.

Холодок невольно пробежался по спине. И взгляд метнулся от пристально следящей за каждым моим жестом императрицы ко все более ярко сияющему серебряному сплаву, которым были покрыты резные решетки на окнах. И что это? Предупреждение о приближении нечисти или свидетельство вспышки гнева последнего представителя династии Грэйд? Но и нежить, и Дэсмонд далеко от дворца… Тогда на что реагирует святой сплав?! На нежить? Нет — в городе все сияет менее ярко. А подобное сияние я видела, лишь когда мы с его светлостью летали в грозу. Тогда на эмоции?! Чьи?

Взгляд метнулся к императрице, и внутренне я похолодела — Кассилия, прищурив глаза, пристально смотрела на меня. Я же… я… Внезапно вспомнила одну деталь, что никогда ранее не вызывала вопросов — император и императрица оба темноволосые, его высочество принц Генрих блондин!

— Ты побледнела, девочка, — вдруг улыбнулась ее величество.

Я ничего не знала о магии, совершенно ничего, но вдруг мне вспомнилось, что абсолютно все черные маги, что мне встречались, были темноволосы и темноглазы, у служителей церкви чаще всего цвет глаз варьировался от синего до серого и волосы имели пепельный либо каштановый оттенок, а белые маги, они, вероятно…

Догадка поразила!

Дикостью, неприличностью, каким-то внутренним противлением. И я понимала, что стоит молчать, возможно, обсудить это позже с его светлостью, возможно, похоронить в памяти, но мне не хватило выдержки. Воистину — не хватило.

И взглянув в черные глаза императрицы, я тихо спросила:

— Генрих не является сыном его величества?

Мертвенная бледность проступила даже сквозь тщательно нанесенный макияж, и Кассилия резко ответила:

— Генрих законнорожденный!

Статуэтка Девы Эсмеры засветилась зеленым, что указывало на только что произнесенную ложь.

— Дьявол! — выругалась императрица и, схватив несчастную скульптурку, швырнула ее в закрытое окно. Раздался звон…

Святой сплав засиял ярче…

Почему-то я улыбнулась. Странная реакция, странная и пугающая даже меня саму. Но не менее жутко прозвучали и следующие мои слова:

— Святой сплав, — улыбка продолжала играть на губах, — я видела подобное сияние в момент эмоционального напряжения его светлости, и мне известно, что так этот металл реагирует только на кровь Грэйдов.

Императрица внезапно успокоилась и сложила руки под подбородком, выражая готовность слушать и дальше. А я осознала, что ошиблась, и медленно продолжила:

— Не кровь… вероятнее, силу рода Грэйд… — Улыбка Кассилии несколько померкла. А я задумчиво произнесла: — Вот только откуда у вас может быть эта сила?..

Откинувшись на спинку неудобного стула, ее величество криво усмехнулась и холодно произнесла:

— Ты не выйдешь отсюда живой, девочка. Теперь нет.

И белых магов теперь тоже нет… Их просто нет, последнего убил лорд оттон Грэйд…

Так иногда бывает, что разрозненные обрывки информации внезапно обретают связь, складываются в мозаику, которая логична, понятна и объяснима. Вот и сейчас все мои знания об одном из самых страшных людей в империи, обрывочные сведения, полученные от няни, госпожи Вонгард, Янира и других, нападение и слова лича, странное подозрение и образ императрицы Кассилии сложились в единую картину, в которой было понятно не все, но многое…

— Вы были любовницей последнего белого мага, — слова давались мне легко, вероятно, сказывалось напряжение последнего месяца, нервное ожидание Дэсмонда и знание о том, что сейчас творится в городе, а возможно, все это стало последствием ментального воздействия матушки Иоланты. — И каким-то образом были причастны к попытке отобрать силу у герцога Грэйда, и заполучили ее часть, вот почему святой сплав реагирует на ваши эмоции.