– Что? – Кровь сочилась из уголка моего рта. Я вытерла ее трясущейся рукой и в ужасе уставилась на кровавый след, оставшийся на ладони.

И это тоже слишком хорошо знакомо.

– Это ты спросила ее о синяках! А потом это чертово воскресенье. Тебе обязательно надо было ввязаться. – Он снова шагнул ко мне. – Обязательно лезть под руку. Как будто это я виноват. Но это не я! Ты сама во всем виновата!

Ярость поднялась во мне, сметая на своем пути липкий страх, и я совершила то, чего никогда не позволяла себе с Джереми, как бы далеко он ни заходил в своей жестокости.

Я больше не жертва. Я больше никогда не буду жертвой.

– Так типично, – резко бросила я. – Ты избиваешь, а виноваты другие. Ты же, как всегда, ни при чем.

– Заткнись, ты, глупая сука, калека.

Я оперлась руками на пол, выждала, пока пройдет приступ головокружения.

– Я так понимаю, что твои кулаки случайно приземляются на чужие лица?

– Только тех, кто этого заслуживает.

– Дебби это заслужила?

Он грязно выругался.

– Не смей говорить о ней. Ты ни хрена не знаешь.

Я встала на ноги и, шатаясь, попятилась назад, натыкаясь на кровать. Подняв затуманенный слезами взгляд, я увидела, как Эрик надвигается на меня. Я развернулась, схватила то, что попалось под руку. Это был ночник. Я рванула шнур, выдергивая его из розетки, готовая сражаться до конца.

Он замахнулся на меня, и я отпрыгнула назад, всего на миг теряя равновесие, но ему этого хватило. Он вырвал лампу из моих рук и швырнул ее через всю комнату. Светильник ударился о стенку гардероба и отскочил на пол. Сердце остановилось, и, когда снова застучало, я бросилась к двери.

Боль взорвалась в затылке, сгибая меня пополам. Стены снова накренились, я заморгала, но, казалось, прошло сто лет, прежде чем мне удалось открыть глаза. И тогда до меня дошло, что я опять лежу на полу, между кроватями, тупо уставившись в потолок.

Эрик расхаживал взад-вперед, с хрустом наступая на мои волосы. Когда они успели рассыпаться? Мое тело пульсировало, как гигантский синяк. Я сделала глубокий вдох, от которого заломило ребра и спину.

– Очухалась. – Он стоял надо мной и скалился. – А я ведь тебя легонько ударил.

Голова как будто забита паутиной. Должно быть, я упала и потеряла сознание, и это попахивало сотрясением мозга.

Плохая новость, да?

Меня как будто резко разбудили, и я медленно приподнялась на локтях. На мгновение показалось, что я плыву по грязи.

– Столько времени впустую. Надо было… – Он остановился, прижимая ладони к вискам, и снова начал ходить по комнате. – Я не хотел этого делать.

О чем он говорил? Я с трудом привела себя в сидячее положение, приваливаясь к кровати. Он не хотел делать что?

– Это просто… так получилось. Я пришел к ней поговорить, убедить в том, что она совершает ошибку, что мы должны быть вместе, но она велела мне уйти. – Его руки повисли, сжимаясь в кулаки.

Я поморщилась, отталкиваясь от кровати, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

– Она не стала меня слушать. Все, что от нее требовалось, это выслушать меня! – Его голос поднялся и снова стих. – Она взбесила меня, и я… я ее толкнул. Это был несчастный случай.

Эрик вдруг нагнулся и схватил меня за подбородок. Я закричала, когда его пальцы впились в кожу, оставляя на ней вмятины будущих синяков.

– Это был несчастный случай! Она упала навзничь, и я даже не понимаю, как это произошло. Она ударилась шеей об угол кровати, и я услышал хруст. О боже… – Он оттолкнул меня и, вцепившись себе в волосы, попятился назад. – У нее просто сломалась шея.

Я крепко зажмурилась, пытаясь прогнать возникший перед глазами образ.

– Я знал, что никто не поверит в несчастный случай. Обвинят меня, а ведь я не виноват! Дебби просто… – Парень осекся, присаживаясь на край ее кровати. – Она просто не захотела меня выслушать.

Ужас охватил меня. Я всегда подозревала правду, но слушать его собственное признание было жутко и отвратительно.

– Ты убил ее. – Разбитая челюсть еле ворочалась, мешая говорить.

– Это был несчастный случай. – Он снова встал и заходил по комнате. – Этого бы не случилось, если бы ты не вякала. Ты во всем виновата.

У Эрика явно были глубокие психологические проблемы. И это уже диагноз.

Пока он метался из угла в угол, у меня в голове начало проясняться, но в затылке стучало. Я повернулась, и огненная стрела боли пронзила шею. Я чувствовала, что лицо опухло, ребра ломит от ушибов, но знала, что каждая минута наедине с ним чревата новыми, еще более опасными травмами, если не… я запретила себе даже думать об этом. Сейчас нельзя поддаваться панике.