— Наверно, так оно и есть, — согласился Головкин. — Уверен: ответа от него не будет.

Ответа и не было. После изничтожения Батурина бывший гетман понял, что ему не на что надеяться. Тем более что для хвастливого шведского короля наступили худые времена.

Всё началось с Лесной. Этой небольшой деревеньке на левом берегу Днепра суждено было стать важной прелюдией на пути победного марша русского воинства.

По словам тайного советника Карла XII Цедергольма, «...его величество король не рассчитывает на долгую войну с Москвой... Поэтому война должна быть тотчас же с особою силою направлена в сердце Московии и таким образом скоро и выгодно приведена к окончанию. Поэтому король собирает теперь армию такой мощи, какую ещё ни один из его предков не выводил на поле брани... Кроме того, король хочет компенсировать себя при помощи Москвы за понесённые в этой войне убытки. Так как в Польше он не приобрёл для себя ничего, кроме славы и безопасности, сверх того даже ни кусочка земли хоть величиною сладить...»

В этом же духе выражался и шведский министр Пипер — второе лицо после короля: «Царь никогда не поставит королю таких условий, которых король с большим успехом добился силой своего оружия. Кроме того, недостаточно для безопасности шведской короны только того, что царь возвратит захваченное, даст компенсацию за причинённые убытки или для безопасности Швеции освободит ту или иную область или провинцию. Нет, главнейшее и наиважнейшее для шведской короны — сломить и разрушить московитскую мощь... Поэтому нигде не может быть заключён мир успешней и надёжней, как только в самой Москве».

Хвастливые эти заявления шли от самого короля, самонадеянность которого достигла апогея после победы над Августом. В Европе всё это раздувалось и принималось за чистую монету. Шведская армия считалась непобедимой, и её выставляли как образец для подражания.

Сам же Пётр предписал своим военачальникам маневрировать и генеральной баталии не давать, выжидая выгоднейшей позиции, дабы избежать потерь. Он явил себя как прозорливый и мудрый полководец, искавший не славы, а победы.

Из Гродно Пётр отошёл в Вильно. Ему представлялось, что Карл повернёт на север — на Новгород, Псков и Ригу, чтобы затем достичь устья Невы и выбить оттуда русских. В том числе и из петровского парадиза, о котором был уже наслышан. Но шведы повернули на восток.

Тут Пётр применил новую тактику, которая с успехом была перенята потомками: уничтожать всё на пути Карла, устраивать препятствия и засады. Шереметеву он писал: «... вели забирать с собою быков и овец... Дороги от Пскова до Смоленска всё засечь... гораздо накрепко. Неприятель от Гродни рушился, и наша кавалерия, перед ним идучи, тремя тракты все провианты и фуражи разоряет и подъездам его обеспокоивает, отчего он... великой урон в лошадях и людях имеет...»

Всё было бы ничего, кабы не бунт на Дону. Казачья вольница привечала беглых. Их становилось всё больше, и Пётр задумал гнездо сие искоренить и беглых возвратить по принадлежности. Сказано — сделано. В поход на Черкасск — столицу Войска Донского — был отправлен с малыми силами генерал князь Юрий Владимирович Долгоруков, он там повёл себя как каратель: жёг, убивал и вешал. Даже младенцев.

И Дон поднялся. Бунт возглавил войсковой атаман Кондратий Булавин. Подымались станица за станицей, деревня за деревней, село за селом. Долгоруков был убит, его отряд уничтожен. Пламя бунта разгоралось. И тогда царь озаботился. Он послал на Дон целое войско во главе с братом убитого Василием Долгоруковым. Ему было предписано: «...жечь без остатку, а людей рубить, и заводчиков на колесы и колья, дабы сим удобнее оторовать охоту к приставанию воровства у людей, ибо сия сарынь, кроме жесточи, не может унята быть».

Тушение огня длилось долго — почти два года. И если вначале под командою Василия Долгорукова было семь тысяч, то к концу кампании потребовалось карательного войска 34 тысячи. Бунт был задавлен не только снаружи, но и изнутри: богатое казачество и старшина с самого начала боролись с повстанцами. Часть восставших утекла за рубеж — в турецкие владения. Булавин погиб в одном из сражений.

Меж тем войско Карла продолжало своё продвижение на восток. Петру доносили: шведы переправились через Березину.

Как быть дальше? Пётр, натешившись в парадизе, известил Шереметева: «Скоро буду к вам». И тут же приписал: «...прошу, ежели возможно, до меня главной баталии не давать».

Весна с её распутицей задержала Карла. Он ожил летом и задумал разбить дивизию Аникиты Репнина, окопавшуюся на берегу речки Бабич. Ночью шведы втихаря переправились через речку и напали на русских, того не ожидавших. Бой был стремителен, потери велики, отступление скорым. Пришлось оставить десять пушек, что при слабости артиллерии было существенным уроном.

Пётр приказал нарядить кригсрехт — военный суд над генералами Репниным и Чамберсом. Его возглавили Шереметев и Меншиков. Приговор был суров: Репнин был лишён чина и звания и обязан возместить убытки. Он стал рядовым солдатом, но вскоре доказал мужество и храбрость и был восстановлен в прежней должности.

Это был последний успех шведов. Они были оторваны от своих баз, испытывали недостаток во всём, особенно в провианте и фураже, равно и в огневых припасах. Солдаты рыскали по деревням в надежде чем-нибудь поживиться, но по приказу царя всё было угнано и разорено.