Она пересекла мост Георга IV, и детектив, следуя за ней, бросил взгляд на прекрасный классический фасад викторианской террасы, напоминающей Старый город, из которого они пришли. У него мелькнула мысль, не сюда ли направляется Айлиш. Это было вполне подходящее место жительства для любовника. Впрочем, что это за любовник, если он ждет – и более того, позволяет! – чтобы женщина шла к нему одна через весь город, да еще ночью?

Поодаль, ярдах в ста от них, находился Лоунмаркет с жилищем печально известного Дикона Броуди – того осанистого щеголя, который лет шестьдесят назад был столпом эдинбургского общества при свете дня и опасным взломщиком по ночам. Если верить трактирным сплетням, которым Уильям охотно внимал в надежде узнать что-нибудь о Фэррелайнах, подлость Броуди состояла в двуличии, позволявшем ему днем проявлять заботу о безопасности тех самых особняков, которые он грабил ночью. Он жил на Лоунмаркете, пользуясь исключительным уважением, и при этом имел не одну, а двух незаконных жен! Когда его сообщников схватили, Дикон сумел избежать ареста, сбежав в Голландию, но там он был сразу же пойман с помощью небольшой хитрости, возвращен в Эдинбург и в 1788 году повешен, до последней минуты продолжая отпускать остроты.

Айлиш, однако, не свернула к Лоунмаркету, а углубилась в мерзкие трущобы Каугейта. Монк решительно последовал за ней. Здесь фонари попадались еще реже, а мостовая местами была не шире восемнадцати дюймов. Булыжник был положен небрежно, и сыщику приходилось идти очень осторожно, чтобы не подвернуть ногу. Над ним высились огромные дома в четыре-пять этажей, где в каждой комнате ютилось около дюжины жильцов, лишенных воды и всяких удобств. Такие дома были знакомы ему по многолетней работе в Лондоне. Здесь царил тот же запах – грязи и нищеты, забивающая все остальное вонь человеческих выделений.

Внезапно детектив, как и в прошлый раз, когда пытался следить за миссис Файф, погрузился в полный мрак и ощутил всепоглощающую боль.

Очнулся он настолько оцепеневшим от холода, что руки и ноги не повиновались ему. Голова болела так, что не хотелось открывать глаза. Маленькая коричневая собачонка дружелюбно лизала его в лицо. Еще не светало. Айлиш нигде не было видно.

С трудом поднявшись, Уильям извинился перед собакой, что ему нечем ее угостить, и с горечью отправился в недолгий обратный путь до Грассмаркета.

Монк не мог, однако, смириться с тем, что проиграл – тем более такой мелкой и пустой женщине, как Айлиш Файф! Независимо от того, имели ли ее ночные свидания какое-то отношение к смерти ее матери или нет, он твердо решил выяснить, куда и зачем она ходит.

Поэтому на следующую ночь сыщик вновь поджидал ее, но уже не на Эйнслай-плейс, а на том углу, где Кингс-стэйблс-роуд выходит на Грассмаркет. Так он, по крайней мере, сократит себе путь. Кроме того, днем Уилья-м приобрел дорожную трость и очень удобную высокую шляпу, которую натянул на все еще продолжавшую ныть голову.

За день он успел предпринять предварительное путешествие по Каугейту и теперь мог хорошо ориентироваться в полумраке этой плохо освещенной газовыми фонарями улицы. В осенних сумерках она являла собой довольно мрачное зрелище. Сложенные из рыхлого камня дома были в очень плохом состоянии – ветхие, с полуоблезшими вывесками и пятнами сырости на стенах. Мелкие канавы вдоль них были полны воды и отбросов. В узких проулках, соединяющих Каугейт с Хай-стрит, было тесно от людей, повозок, груд овощей и мусора.

Сейчас, стоя на крыльце скобяной лавки в ожидании Айлиш, Монк мог мысленно представить каждый ярд пути и твердо решил, что больше его врасплох не застанут.

Прошло двадцать минут после полуночи, когда он увидел стройную женскую фигуру, свернувшую с Кингс-стэйблс-роуд на Грассмаркет. На этот раз она шла чуть медленнее, быть может, потому, что несла большой сверток – достаточно тяжелый, судя по ее менее изящной, чем обычно, и даже несколько неуклюжей походке.

Дождавшись, пока дама удалится ярдов на пятнадцать, детектив спустился с крыльца и последовал за ней, держась поближе к стене и размахивая тростью, которую, однако, крепко сжимал в руке.

Айлиш прошла Грассмаркет, не глядя по сторонам, перешла мост Георга IV и вышла на Каугейт. Ничто в ее поведении не указывало, что она знает о ведущейся за ней слежке. Она не замедляла шага и ни разу не оглянулась.

Что же, черт возьми, все это означает?

Когда они подошли к закоулкам Каугейта, Монк несколько сократил разделявшее их расстояние. Нельзя было терять женщину из вида. В любой момент она могла остановиться и исчезнуть в одном из этих огромных зданий, где отыскать ее будет очень непросто. В каждом из них не меньше четырех-пяти этажей, а внутри они похожи на кроличьи норы: везде переходы, лестницы, чуланы, комната за комнатой, и в каждой полно людей.

К тому же здесь столько проулков и дворов, где ее можно упустить…

Почему эта красивая женщина не боится одна среди ночи бродить в таком месте? Единственным приемлемым объяснением этого могла быть уверенность, что кто-то следит за ней, чтобы при первой необходимости броситься на ее защиту. Байярд Макайвор? Совершенно невероятно. Чего ради им встречаться здесь? Полная бессмыслица. Они же не настолько сумасшедшие, чтобы назначать свидания в таком районе! Можно найти сколько угодно гораздо более безопасных и романтических мест поближе к дому.