Миссис Файф и ее преследователь прошли по Южному мосту, и тут Уильям заметил впереди нее темную сгорбленную фигуру с мешком на плече, вынырнувшую из бокового переулка и тут же исчезнувшую в другом, ведущем к лечебнице. С невольной дрожью он вспомнил рассказы о чудовищных преступлениях Берка и Хэйра, словно перед ним ожил призрак тридцатилетней давности, направляющийся в Хирургическую палату, чтобы передать труп очередной жертвы огромному одноглазому анатому – доктору Ноксу.

Детектив нервно оглянулся, но поблизости никого не было.

Они с Айлиш поравнялись с Монастырским переулком и домом кардинала Битона, стоявшим на одном из его углов – островерхим, с изъеденными временем каменными стенами. По сведениям, собранным Монком днем, дом этот был построен в начале шестнадцатого века тогдашним архиепископом Глазго и канцлером Шотландии – в годы регентства и царствования короля Джеймса Пятого, еще до объединения Англии с Шотландией.

Дальше располагался Старый Монетный двор – заброшенное сооружение с заколоченной дверью, над которой сохранилась надпись: «Помилуй меня, Господи». Днем сыщик заметил, что здесь также помещена вывеска трубочиста Эллисона с небольшой картинкой, изображающей две дымящиеся каминные трубы, но сейчас разглядеть ее было невозможно.

Миссис Файф шла все дальше, и Уильям сильнее стиснул свою трость. Ему было неприятно нести ее. В памяти воскресало отвратительное ощущение ярости, тревоги, страха, а главное – чувство вины. Но боль в затылке пугала еще больше, и он невольно крепче сжимал рукоятку трости и постоянно оглядывался назад, хотя видел лишь смутные тени.

Айлиш вдруг круто повернула налево, в переулок Святой Марии, так что Монк едва не потерял ее из виду. Он бросился вперед и чуть не столкнулся с ней, когда она со свертком в руке остановилась у темного крыльца.

Женщина обернулась и взглянула на него, а потом вдруг перевела привыкшие к темноте глаза на что-то позади детектива и с внезапным испугом вскрикнула:

– Нет!

Резко развернувшись, он едва успел поднять трость, чтобы отразить удар.

– Нет! – повторила красавица решительным властным тоном. – Оставь, Робби! Не нужно…

Напавший на сыщика мужчина нехотя опустил дубину и замер в ожидании, все еще держа ее наготове.

– Вы очень настойчивы, мистер Монк, – спокойно проговорила Айлиш. – Что ж, входите.

Уильям заколебался. Здесь, на улице, в случае нападения у него была возможность сопротивляться, но он не имел ни малейшего представления, сколько человек может оказаться там, внутри. В таком месте, как Каугейт, он может бесследно исчезнуть, и не понадобятся никакие объяснения его пропаже. Перед ним вновь, подобно кошмару, возник мрачный образ Берка и Хэйра.

Он не видел лица миссис Файф, но услышал в ее голосе насмешку:

– Тревожиться нет причин, мистер Монк. Это не воровской притон, а всего лишь школа для бедняков. Мне очень жаль, что в прошлый раз вас ударили. Некоторые из моих учеников очень заботятся о моей безопасности. Они не знали, кто вы такой. Преследуя меня на Грассмаркет, вы производили весьма зловещее впечатление.

– Школа для бедняков?! – Сыщик был ошеломлен.

Айлиш приняла его изумление за непонимание:

– Мистер Монк, в Эдинбурге очень много людей, не умеющих ни читать, ни писать. В сущности, это не школа для бедных в обычном смысле. Детей мы не учим. Этим занимаются другие. Мы учим взрослых. Вы, возможно, даже не представляете, как тяжело человеку, который не может читать на своем родном языке! Грамотность – это путь в большой мир. Если вы умеете читать, вы обретаете возможность приобщиться к лучшим умам всех прошлых эпох и нашего времени, независимо от того, где они живут. – Голос ее звенел от восторга. – Вы можете познакомиться с философией Платона или пережить приключения вместе с сэром Вальтером Скоттом, погрузиться в далекое прошлое, исследовать Индию или Египет, можете… – Она вдруг умолкла, а потом продолжала более спокойно: – Вы можете читать газеты, узнавать, что говорят политики, и сами решать, верно это или нет. Можете прочитать вывески на улицах и в витринах магазинов или этикетки на пузырьках с лекарством.

– Я понимаю, миссис Файф, – произнес сыщик спокойно, но с искренностью, прежде совершенно чуждой его общению с этой дамой. – И знаю, что такое школы для бедняков. Просто такое объяснение происходящего не приходило мне в голову.

Айлиш расхохоталась:

– Как мило с вашей стороны! А вы полагали, что у меня свидание? В Каугейте? С кем же? Ну, знаете ли! С кем, позвольте спросить? Или вы решили, что я – глава воровской шайки и отправилась делить добычу со своими сообщниками? Что-то вроде Дикона Броуди в юбке?

– Нет… – Уже давно ни одна женщина не ставила Уильяма в столь затруднительное положение, но он вынужден был признать, что получил по заслугам.

– И все же входите. – Миссис Файф повернулась к дверям. – Ведь это то, что вы хотели узнать? Нужны ли вам доказательства моей правдивости? – В голосе ее звучала насмешка, но под веселым тоном скрывалось волнение.

Подчинившись, Монк вошел вслед за ней в узкий коридор. Вскарабкавшись по шаткой лестнице, Айлиш прошла по другому коридору в сопровождении Робби, шедшего в нескольких шагах позади с дубиной в руке. Они поднялись по второй лестнице и наконец очутились в большой комнате с окнами на улицу. Там было довольно чисто – особенно для подобного места, а к специфическому здешнему запаху детектив уже успел привыкнуть. Мебели в комнате не было, за исключением единственного многократно чиненного деревянного стола, на котором стояло несколько чернильниц, лежали стопка книг и бумаги, перочинный нож, около дюжины перьев и клочки промокательной бумаги. Учеников было человек тринадцать или четырнадцать – мужчины разного возраста и достатка. Одеты они были чисто, хотя и бедно, что вполне соответствовало названию школы. При виде учительницы все лица осветились энтузиазмом, внезапно сменившимся мрачной подозрительностью, как только следом за ней вошел Уильям.