А утром взмыленный гонец привез известие, которое полностью перевернуло все наши расчеты и планы.

– Всадники хунну вторглись в наши восточные пределы! – сообщил утомленный непрерывной скачкой гонец. – Они жгут, грабят, уводят в полон!

– Кто такие эти хунну? – спросил я едва переводящего дыхание гонца.

– Кочевники восточных степей!

– Сколько их? – вопросил сразу же Вышата.

– Не меньше трех тысяч!

Это была уже не разбойничья вылазка! Это был большой поход! Три тысячи конных воинов – очень большая сила. Возможно, нападение хунну именно сейчас – случайное совпадение, которыми так богата наша действительность. Однако, возможно, это продуманное предупредительное мероприятие неких неизвестных нам сил, цель которого сорвать наш поход на юг.

Кто-то подал гонцу кувшин с водой. Тот, запрокинув голову, долго и жадно пил.

– Что с нашими заставами? – поинтересовался Вышата.

– Вырублены под корень!

Вышата глянул с тревогой на меня:

– Это большая война. Хунну враг смелый и беспощадный. Они не успокоятся, пока не пройдут огнем всю нашу землю.

Да, дело, кажется, принимало совсем не шуточный оборот. Вместо похода в чужие земли теперь надо было отстаивать свою.

Я задумался. И было о чем! Большую часть наших войск мы уже двинули на юг. Под рукой сейчас имелась только какая-то тысяча воинов. Этого было явно недостаточно, но ждать подхода остальных полков значило отдать на разорение врага всю землю. Ждать войска с юга времени не было. Надо действовать!

– Выступаем сегодня же! Ушедших на юг оповестить, чтобы разворачивались и спешили к нам, мы ждать их не будем. Если повезет, разобьем хунну в первом же сражении. Если нет, тогда понадобятся и резервы!

– Когда выступаем? – по-деловому поинтересовался Вышата.

– Сегодня же! Дорога каждая минута, а потому обозов не брать, все припасы иметь в седельных сумках. Каждому по две-три сменных лошади!

– Хватит ли нам тысячи воинов? – с сомнением покосился на меня воевода.

– Разумеется, нет! Будем присоединять всех попавшихся в пути. Кроме этого прихватим с собой и Змея Горыныча, пора и ему потрудиться!

Спустя несколько минут лагерь напоминал разворошенный муравейник. В кузнях лихорадочно застучали молотки. Со складов разбирали сухари и сушеное мясо. Лошадей усиленно кормили овсом. Все куда-то бежали но через час сборы обрели конкретную деловитость.

Спустя еще три часа мы двинулись в путь. Вперед ушел авангард Вакулы. За ним, чуть погодя, двинулся и я с главными силами. Отправленные по маршруту гонцы уже готовили нам встречи войска в селениях: воду и овес – лошадям, горячие щи – воинам. Ели не сходя с лошадей, и снова в путь! Высоко в небе, лениво помахивая крыльями, летел Горыныч. На нем точками смотрелись Всегдр и Эго. Старая ведьма тоже решила принять участие в походе.

Неделя такого движения, и вот уже навстречу мчатся посланцы ушедшего далеко вперед Вакулы:

– Хунну идут навстречу! Всего лишь два дня пути! Их много, очень много. Более шести тысяч, со стороны степи движутся еще!

– Много ли наших впереди?

– Мало! Мы бьемся не жалея себя, но хунну очень много, они давят нас своей массой!

Вот те на! Шесть тысяч врагов – это уже не три! Шесть тысяч – это поголовная мобилизация нескольких степных племен. Шесть тысяч – это уже не просто война, это настоящее нашествие! Теперь можно с полной уверенностью говорить, что начато оно было именно сейчас не случайно. Кто-то умный и безжалостный бросил орды степняков на лесные народы, надеясь на их взаимное истребление. Зачем? Чтобы не состоялся южный поход? Если так, значит, наша южная кампания уже началась.

Волновал меня и еще один вопрос: удастся ли моим воинам противостоять значительно превосходящему по силам противнику? Ведь соотношение шесть к одному – это не так-то просто! Вся надежда была на новую тактику, которую мы усиленно осваивали уже почти полгода. Итак, очень скоро предстояло первое испытание моей армии, и какое!

Рядом рассуждал ехавший на лошади Вышата:

– Если до врага осталось два дня пути и мы движемся навстречу друг другу, то бой будет завтра!

– Надо бы дать людям и лошадям немного отдохнуть! – сказал я. – Десяток-другой верст уже не имеет никакого значения! Заодно присмотрим и поле предстоящего боя!

Проехав еще немного, я увидел огромную поляну, за ней кустарник, небольшая речка.

– Как называется эта река? – спросил я сопровождавшего меня воина из местной пограничной стражи.

– Белоярица! – ответил тот.

– Что ж, – сказал я сам себе, – в историю народа это сражение войдет, как бой при Белоярице!

С нашей стороны поляны был достаточно крутой косогор, с которого нам были далеко видны все подходы со стороны противника, враг не мог видеть, какими силами располагаем мы, ибо косогор надежно скрывал от его взора наши тылы.

– Вот и поле нашей брани! – сказал я Вышате и другим подъехавшим воеводам. – Здесь будем и кровь лить!

Тотчас же расположились на ночлег, выслав во все стороны усиленные дозоры. Разумеется, самому мне спать не пришлось. Поднявшись на косогор, я хорошо видел, как далеко на горизонте горят подожженные врагом деревни. Ближе к утру вдали показались немногочисленные разрозненные группы всадников, то были остатки пограничных застав и местных ополчений, они из последних сил сдерживали орды захватчиков до нашего прихода. Измотанные, израненные воины, загнанные до пенного храпа лошади. Они молча прошли через наши порядки. Я велел им немного отдохнуть, затем находиться в резерве. Быстро светало. Вот уже примчались обратно посланные вперед отряды разведчиков. Прискакал взмыленный Вакула. Его рассказ был короток: