Но Лука не слышал его, временами он и впрямь совсем забывал про Геньку, а только колол и колол…

Лодка перегружалась. Вода заплескивалась через борт.

— Счас! Еще одну! Счас! — азартно хрипел Лука, не замечая ничего вокруг. — Еще!

Внезапно он почувствовал, как что-то изменилось, нарушился привычный ход лодки. «Греховы водопады!» — обожгла мысль, но было уже поздно. Лодка, на секунду остановившись, ринулась вперед, увлекаемая течением к каскаду валунов.

Спускаться по этому порогу было рискованно даже порожняком. А тут ночью, да с таким грузом…

— Генька, держись! — истошно завопил Лука. — Держись, сынок!

В последней вспышке гаснущего факела он увидел на мгновение застывшие глаза Геньки. В ту же минуту глухо ударило в днище. Лодка подпрыгнула и, заваливаясь на бок, пошла ко дну.

Луку бросило на камни, потом опрокинуло в кипящий поток. Что-то мягкое и склизкое касалось его лица, рук. Подводные валуны карябали спину. Вода заливала глаза, уши и рот. Он долго и безрезультатно бился, не желая погибать, пытался вырваться из власти стихии, чувствовал, как теряет силы, задыхался, и наконец обмяк, но тут его выбросило на песчаную косу.

Медленно приходил Лука в сознание. Приподнялся. В ужасе широко открыл глаза, встал на колени и распростер руки в кромешную тьму:

— Генька! Ге-е-енька!

Эхо повторило его крик и смолкло. Только Выбор шумел порогами…

Под утро в трех километрах от порога обессилевший Лука нашел застывшее тело Геньки. Поднял его на руки и побрел домой. Это был страшный путь.