– Скажите, уважаемый, – Нарт повернулся к придворному летописцу, – что это за книга «Сахем» и почему она стоит на самом почётном месте рядом с Гексааном?

Простой с виду вопрос произвёл на старого придворного магическое действие. Утус Жуан широко улыбнулся и шагнул на встречу. От былой холодной неприязни не осталось ни следа.

– Молодой человек, на место Сахеме не садитесь, не надо. А вот стул для посетителей будет как раз для вас, – утус Жуан присел на ближайший стул возле стола.

Нарт последовал совету и присел рядом с летописцем. Утус Жуан, задумчиво поглядывая то на печь, то на книжный шкаф, заговорил на удивление весьма душевно и проникновенно:

– Утус Нарт, послушайте, что я вам расскажу.

Сразу же после смерти Великого Сахема ко мне зачистили незваные гости. Вы далеко не первый, кто принёс мне письмо от высокопоставленной особы с просьбой провести экскурсию по Нижнему дворцу и Обители Сахема. Почему последние два дня я и живу на Утёсе. Так-то у меня дом свой в Чёрном городе есть.

Нарт терпеливо молчит. Чувствуется, что на душе придворного летописца накипело.

– Так, – продолжил утус Жуан, – какой-то благородный юноша, обмазанный духами как девица на выданье, в первую очередь попросил показать золотой унитаз Сахема. Дескать, ему рассказывали о таком. Другого любопытного юнца больше всего заинтересовал Тронный зал. Ладно, слуга вовремя одёрнул переростка, а то он чуть не плюхнулся на каменный трон Великого Сахема. Мальчик лет пяти – шести, с такими большими голубыми глазами, так наивно и так откровенно спросил, а правда ли, что Великий Сахем кушает только сахарные орехи и мед. М-м-мда.

Утус Жуан хлопнул ладонями по коленкам.

– Вы, молодой человек, первый и пока единственный, кто заинтересовался витусом Умельцем как человеком, как личностью, а не его атрибутами власти, каменным троном и золотым унитазом. И другие экскурсанты доходили до этого кабинета и уходили от сюда с миной разочарования на упитанных физиономиях. Ну а про книги вообще никто не спрашивал, да и не замечал, поди, тоже.

Утус Жуан с кряхтением поднялся со стула и подошёл к шкафу с книгами.

– Да, я знаю – витус Умелец давно забросил государственные дела, пил, куролесил и только зря тратил драгоценное время. Но так было далеко не всегда.

Когда-то, на заре нашей истории, молодой парень по имени Саян, прозванный сородичами Умельцем, основал Вилуру. Из другого мира он, или сам Великий Создатель вложил в его голову сокровенные знания – уже не важно. Но именно Саян Умелец научил людей растить пшеницу, строить дома, разводить коров, плавить медь. Всеми современными науками, письму, чтению, математике, геометрии, мы обязаны ему и только ему.

Ещё каких-то двести лет назад витус Умелец был мудрым, справедливым и энергичным правителем. Под его началом Тивница обрела надёжную каменную защиту, а Утёс стал таким, каким мы теперь его знаем. Он не кутил по ночам с девицами, не жрал дорого вино с юга бочками, а жил и работал в этом домике. Но… Власть страшная штука.

Нарт нервно глянул по сторонам. За подобные речи, а особенно за слова «жрать», «кутить», ещё неделю назад придворного летописца ждали бы большие неприятности. Но! Бессмертного больше нет. Много чего уже изменилось, а вскоре поменяется ещё больше.

– Власть – самый дорогой, самый притягательный, самый обворожительный напиток, – глядя в окно, продолжил утус Жуан. – Но… Солёный привкус у него, вкус крови, и… страшный яд таится в нём.

Бессмертный витус Умелец продержался долго, очень долго, но яд власти всё же одолел его. Нет, не убил физически, не искалечил, не поразил неизлечимой проказой. Хуже, гораздо хуже, – витус Жуан тяжело вздохнул. – Словно щёлочь яд власти разъел его душу, отравил мысли и сознание. Саян Умелец пресытился властью и потерял к ней интерес. Но так было не всегда.

Глубокая затаённая скорбь сквозить в словах старого летописца, того, кого можно смело назвать памятью Вилуры. Утус Жуан печалится так, будто рассказывает не о Великом Сахеме, а о родном беспутном сыне.

– Здесь, молодой человек, – летописец с любовью и нежностью провёл морщинистой ладонью по запылённым корешкам, – мудрость Сахема. Все эти книги написал именно он. Витус Умелец очень хотел сохранить свои знания и передать их нам, простым смертным. Он действительно верил, что однажды закончит свою миссию на Миреме и Великий Создатель заберёт его к себе. Ведь даже Гексаан, нашу священную книгу, написал именно он.

Кажется, будто утус Жуан забыл о первоначальном вопросе, но нет. Дрожащей рукой старый летописец стащил с полки тяжёлый том и бережно положил его на стол. Как и на корешке, на обложке написано одно единственное слово: «Сахем».

– Эта книга переписана всего в трёх экземплярах. Это первый. Второй хранится в казне, среди сундуков с золотыми и серебряными виртами. А третий в моём кабинете в Нижнем дворце. Витус Умелец настолько высоко ценил эту книгу, что строго настрого запретил давать её кому бы то ни было, пока был жив и правил сам. Но сейчас его нет.