– Твоего чемпиона только что балетным прыжком свалили. И отлично сделанным пистолетом. Так что плати.

– Без проблем, – ухмыльнулся он. – Мы, русские, знаем толк в отлично сделанных пистолетах. – Олег вытащил из кармана пухлую пачку денег, отсчитал три тысячи и сунул остальное в карман.

– Загадочный ты человек, – сказал я.

– Не загадочный, а безработный.

Джордж Скорпион нанял русских телохранителей, а теперь русские появились в «Леопольде». Вряд ли это было совпадением.

– Погоди, вы, случайно, не пентхаус в «Махеше» охраняли? – спросил я.

– Точно, – удивился Олег. – Только этот мудак нас сегодня уволил.

– Между прочим, этот мудак – мой приятель.

– Прости, не знал, – сказал он. – Кстати, скупердяй он страшный. Высчитал все до минуты и дал нам двести долларов отступных. За то, что мы его день и ночь охраняли. Смешной он.

– У тебя в кармане побольше двухсот долларов наберется, – заметил я.

– А, это я в покер выиграл. Там в гостинице какой-то тип игру устроил…

– Ну-ну.

– Мне свезло, я банк сорвал.

Надо же, Олег-везунчик сорвал банк в моей игре!

– Мистер Дидье сегодня в отличной форме, – сказал Саид, принеся наш заказ. – Давно мы такого представления не видели. Вынес этого медведя с одного удара.

– А проигравшего куда денете?

– На улицу отволочем, – ответил Саид, смахивая крошки со столешницы.

– Ничего, если я начну? – спросил Олег, обмакнув ломтик картофеля в кетчуп. – Обожаю картошку фри.

– Там твоего приятеля на улицу волокут, – напомнил я.

– Так ты не возражаешь? – уточнил он и с аппетитом набросился на картофель.

– Я сейчас вернусь, – вздохнул я, поднимаясь из-за стола.

Беспомощного русского выволокли на тротуар, в полуметре от заведения, где он автоматически становился проблемой уличных торговцев. Те в свою очередь столкнули бы его в канаву, на территорию водителей такси, которые, не желая с ним связываться, вытащили бы его на проезжую часть, где, если повезет, его подберет «скорая» – или задавит автобус. Мне и самому довелось побывать в положении этого бедолаги. Я окликнул уличного торговца, дал ему денег и попросил загрузить русского в такси и отправить в больницу.

Дидье принимал поздравления и расплачивался с хозяевами за доставленные неудобства. Я вернулся к столу и на всякий случай, как было принято в те годы, огляделся в поисках третьего русского.

– А где третий? – спросил я Олега.

Он промокнул губы салфеткой и посмотрел на меня честными глазами:

– Если б с нами был третий, я бы здесь не отсвечивал. Русских все боятся. Даже русские русских боятся. Я сам русский, знаю, о чем говорю.

– А почему Скорпион вас уволил?

– Слушай, раз он твой друг…

– Он псих. Рассказывай.

– В общем, он совсем с катушек съехал, потому что какой-то блаженный на него вроде как проклятие наложил. По мне, так я б этого святого прибил или заставил бы проклятие снять, но я русский, мы иначе такие вещи воспринимаем.

– И что случилось?

– Твой друг решил обзавестись дегустаторами.

– Дегустаторами?

– Ты что, не знаешь, что такое дегустатор?

– Знаю. Так в чем же дело?

– Он нанял местную детвору еду пробовать, чтобы не отравили ненароком, представляешь?

Я догадывался, что в пентхаусе Скорпиона происходит что-то неладное, да и Джордж Близнец об этом упоминал, однако в полночь я намеревался навестить Конкэннона, поэтому мне было не до проблем Скорпиона. Как потом выяснилось, я напрасно не придал никакого значения рассказу о проклятии, а моему другу действительно нужна была помощь.

– И за что он вас уволил? Или вы сами ушли? – спросил я.

– Я сказал, что не позволю детям еду пробовать, сам вызвался: мол, я же и так вечно голодный. А он разобиделся и нас уволил.

– А кто вам заплатил за то, чтобы здесь драку устроить?

– Не нам, а моему напарнику. Он меня пригласил выпить на прощание, я и согласился. Ну, мы сюда пришли, а он мне и говорит, что его попросили какого-то голубка-французика отметелить.

– А ты что?

– А я решил за ним приглядывать, чтобы он никого не убил. Не хватало мне еще проблем с визой…

– Да ты гуманист, – сказал я.

– Кто бы говорил, – дружелюбно ухмыльнулся он – и снова был прав. А если человек прав, то его правоту следует признать.