Вслед за ней в темноте растворились ее питомцы.

– Советую предупредить всех, кто носит фамилию Соарес, – сказал я Рэнделлу. – Она этого так не оставит.

– У меня нет семьи, – ответил он. – Я сирота. Родители отказались от меня при рождении, никто меня не усыновил, пока я был в детском доме, а в шестнадцать лет я его покинул. Так что мадам Жу не может причинить вред моим родным, поскольку их нет.

– И ты действительно убил бы всю эту компанию?

– А разве вы не убили бы, сэр?

– Я постарался бы остановить их, прежде чем пришлось бы убивать. Ты служил в армии?

– Не в армии, в морской пехоте.

– Сколько лет?

– Шесть, сэр.

– Что происходит? – послышался голос Винсона в машине.

– Просто кое-кто тут спятил, сэр, – ответил Рэнделл, открывая Винсону дверцу. – Кое-кто постучался во врата ада.

– Так охрененно здорово выбраться наконец на свежий воздух, – сказал Винсон, потягиваясь. – Просидел в этом автомобиле типа целую вечность. Мне нужно поссать, мэн, и довольно срочно.

Он направился к ближайшей стене.

– Давай вести себя как цивилизованные люди, Винсон, – сказал я. – Тут припаркованы мотоциклы. Потерпи, пока мы не поднимемся ко мне.

Рэнделл поставил автомобиль к стенке с таким расчетом, чтобы можно было быстро выехать в случае необходимости и не мешать проезду других машин.

– Никто здесь ее не тронет, – сказал я, когда Рэнделл запер машину. – Можешь спокойно подняться ко мне и вытянуть ноги.

– Замечательно, сэр.

– Слушай, Рэнделл, завязывай с этими дурацкими «сэрами». Меня зовут не Сэр, а Лин или Шантарам, если предпочитаешь. Или можешь называть меня Боссом.

– Спасибо, мистер Шантарам, – улыбнулся он, и в глазах его блеснули гоанские закаты.

– Где можно поссать? – спросил Винсон, выделывая кренделя на дорожке.

Мы с Рэнделлом втащили его наверх по ступенькам, и я стал стучать в дверь:

– Открывай, Джасвант!

– Пароль? – послышалось из-за двери.

– Открывай свою долбаную дверь, ублюдок! – крикнул я, поддерживая Винсона.

– Лин! – воскликнул Джасвант. – Чего ты хочешь?

– Чего я хочу? Ах ты, пенджабская пародия на домовладельца! Я хочу придушить тебя твоим собственным тюрбаном и разделать твоим кирпаном [96] .

– Только через мой крещеный зад, – сказал он. – Неужели ты действительно этого хочешь?

Рэнделл, похоже, слушал нашу беседу с большим удовольствием. Винсон в моих объятиях начал пускать слюни. Джасвант явно наслаждался беседой. Я стоял перед своим жильем и не мог в него попасть.

– Джасвант, впусти нас, пожалуйста, – произнес я медоточивым тоном, сжав зубы.

– Без проблем, мой иностранный друг, – отозвался он. – С тобой нет никаких зомбированных?

– Открой долбаную дверь, Джасвант.

Баррикада заскрипела и отодвинулась от двери. Мы протиснулись внутрь. Джасвант восстановил свою инсталляцию и быстро обернулся к покачивавшемуся Винсону.

– Он похож на зомбированного, – сказал Джасвант.

– Я хочу писать! – заявил Винсон.

– Из него уже вытекают жизненные соки? – воскликнул Джасвант, попятившись.

– Сейчас они вытекут прямо на пол, если ты не перестанешь болтать.

– Ты не видел там зомбированных? – спросил Джасвант.

– Хватит уже о них, – сказал я и повел Винсона к себе. – Познакомься лучше с Рэнделлом.

– Привет, Рэнделл. Меня зовут Джасвант. Как там на улице?

– Пока что спокойно. Но я полностью согласен с тобой, что надо остерегаться зомби. Когда имеешь дело с неумершими, самое мудрое – быть осмотрительным.

– Вот именно! – подхватил Джасвант, возвращаясь в свое кресло. – Я все время твержу им это. Бедствия. Хаос. Беспорядки вроде нынешних. Тут-то все и начинается.

– Джасвант, – сказал я, пытаясь удержать Винсона в вертикальном положении и одновременно открыть дверь, что оказалось на удивление нелегким делом, – мне надо будет купить у тебя еще продуктов. У меня гости, как видишь.

– Что да, то да! – засмеялся он.

Я открыл наконец дверь. В комнате были Дидье, Олег, Дива и Дивушки – Чару и Пари.

Все они были в маскарадных костюмах. На Диве был купальник с леопардовой расцветкой. Дидье снял гладиаторский панцирь, оставив кожаную маску, пачку и трико. Олег изображал римского сенатора в сандалиях и тоге из моей простыни. Чару и Пари превратились в кошечек с ушками и длинными хвостами. Чару была серой персидской, а Пари абсолютно черной.

– Лин! – воскликнул Дидье, сидевший рядом с Дивой на матрасе, расстеленном на полу. – Мы, как водится, опаздывали на вечеринку, и на одном из полицейских постов нас не пропустили, так что мы вернулись сюда, а тут как раз объявили полный локдаун.