Не знаю, что бы произошло дальше, не войди в приемную Глеб с Савой. Я беспомощно посмотрела на них, а они оценивающе — на мужчин, продолжавших сверлить друг друга взглядами, ни на кого не обращая внимания. Пришедшие шумно вдохнули, и если волк недовольно покосился на меня, видимо обвинив в создавшейся ситуации, то тигр удивленно разглядывал нас троих.

Хмурый передернул плечами и сухо процедил:

— Пойдем выйдем, Андрей. Там, во дворе, поговорим.

И первым двинулся к выходу, а Лаврин окинул меня совсем другими глазами, как если бы изменил мнение. Прищурился, усмехнулся и подмигнул. Чувствовались в нем твердая уверенность в чем-то и страстное желание обладать... неужели мной…

Оборотни ушли, а я рванула искать окна, выходящие во двор особняка, а то отсюда в парк выходят. С отчаянно колотящимся сердцем посмотрела вниз: вместе с мужчинами, покинувшими приемную, во внутренний двор вышли несколько охранников. Я чуть язык не прикусила, когда увидела обнаженных Егора и Андрея. Лаврин — словно статуя древнего бога, отлитая из бронзы. Подобные фигуры на светлой стороне частенько ваяли. Красивый, сильный, подвижный, словно ртуть, — легкоатлет.

Хмурый, в противовес ему, — крупный тяжеловес, с мускулами, тягуче медленно перекатывающимися под кожей. С плечами и спиной настолько широкими, что создавалось обманчивое ощущение, будто под их массой он чуть сутулится. Упругие ягодицы и длинные ноги — захлебнуться слюной можно. Мой кот. Только мой! Но стоило Егору повернуться в мою сторону лицом, я зажмурилась, опасаясь увидеть в его глазах не ярость, а холодное безразличие.

Поэтому не успела заметить переход оборотней в звериную ипостась. В следующий момент леопард хлестал себя по поджарым бокам хвостом, припадая к земле, яростно щерился, кружа вокруг огромного, гораздо крупнее него черного, с коричневыми разводами, ягуара. Темный котище с крупной лобастой головой с прижатыми ушами излучал такую мощь, что я испугалась за Лаврина. Закрыла лицо руками, когда леопард стремительным броском ринулся на ягуара…

Боже, что я натворила, хихикая и потакая флиртующему Лаврину! Неожиданно вспомнила, как наблюдала за дракой волков и котов, виновницей которой была волчица. Та чувствовала удовлетворение, когда сильные самцы драли друг друга за нее, красивую самку. Я же чувствовала себя отвратительно, даже на втором этаже ощущая отголоски ярости, жажды убийства, желания победить. Окружающие леопарда и ягуара зрители-перевертыши, хоть и стояли молча, но буквально захлебывались теми же чувствами, эмоциями, явно желая самим поучаствовать в драке…

От дикого рева я задохнулась — окровавленный леопард подставил шею ягуару, который не преминул вцепиться в нее клыками. Кажется, еще секунда — и яркий красивый оборотень станет трупом, но рядом с соперниками возник огромный серебристо-серый волк, зарычал на черного кота, а Сава без всякого почтения дернул за длиннющий толстый хвост своего друга. Мгновение сомнений — затем ягуар разжал пасть и разразился победным оглушающим ревом над поверженным соперником.

Казалось, прошла вечность, прежде чем не проявлявший признаков жизни леопард наконец пошевелился, и вскоре на земле с трудом принимал сидячее положение обнаженный Андрей: с характерными рваными ранами на теле, но главное — живой. Вытерев кровь с лица, он тяжело вздохнул, поднял голову точно на мое окно и грустно усмехнулся. Встать и вернуться в дом ему помог Сава.

Перевела взгляд на ягуара, который стремительно обернулся Егором. Потрясающий в своей наготе и мощи оборотень с гордым торжеством посмотрел на меня в окно, безмолвно заявляя право сильного на свободную самку. Забавно, так по-мальчишески выглядело желание взрослого мужчины увидеть, как им восхищается вожделенная женщина. В тоже время, увидев страшное кровавое зрелище, я вспомнила, что живу в Сумеречном мире, жестко диктующем: кто сильнее, умнее и хитрее, тот и прав.

Разжав побелевшие пальцы, сжимавшие подоконник, я медленно отступила от окна. На подрагивающих ногах вернулась в приемную растерянной, расстроенной и подавленной настолько, что когда минут через пять возле моего стола остановился Егор — слегка потрепанный и взъерошенный, все-таки Андрей тоже не из слабаков, но с блестящими от удовольствия глазами победителя, — не смогла выразить восторг его силой. А ведь ему явно хотелось высокой оценки и признания.

— Вечером ты идешь на ужин со мной, — буквально приказал заметно поскучневший шеф.

— Э-э-э — с языка чуть не слетело: «Задрали вы уже с ресторанами, как будто девушку больше пригласить некуда».

Ответа он дожидаться не стал, надо думать, мысль у меня по лицу бегущей строкой прошлась, однако, потрудился бесстрастным тоном добавить: — Пока мы вместе проведем время и поедим. Ты же явно хочешь развлечься…

— Я никуда не собиралась с ним идти. И хотела отказаться, но...

— Надеюсь, — мрачно проскрипел он. — Я сейчас не порвал Лаврину горло, потому что он мой друг и отвечает за клан. С другими церемониться не стану.

— Да с какими другими? — возмущенно пискнула. — Я...

— О-о-о, поверь, будут и другие, желающие поужинать до утра. Сейчас ты почти не выходишь из резиденции, — рыкнул он. — Предупреждаю тебя, Ксения: будь осторожнее, расточая улыбки самцам.

— Р-р-р, — прорычала я в ответ… или моя рысь?

Уголки рта Егора неожиданно дернулись в улыбке, он качнул головой и насмешливо удивленно заметил:

— Какой же ты, в сущности, еще котенок. Ласковый, обжигающе горячий и непредсказуемый. — Пока я хватала ртом воздух, Хмурый перед дверью в кабинет напоследок проворчал: — Проблем с тобой не оберешься.

Глава 23

Николай плавно подъехал к большому, ярко освещенному зданию. Довольно современному, по меркам Сумеречного, хотя мои наблюдения пока ограничиваются одним Песочным, да телепередачами. Тем не менее, «новодел» впечатлял: и затейливым фасадом, и иллюминацией, и наличием служащего у дверей, достойных замка, и своеобразным кружевным литьем ограждений и фонарей. Должно быть, сегодня мы будем ужинать в одном из самых пафосных ресторанов Нижнего города. Водитель открыл дверь и помог мне выйти, и через пару мгновений под локоть меня подхватил Егор.