– Здесь, похоже, теперь гостиница, – заметил д’Агоста, глядя на вывеску.

– А вон то великолепное здание – знаменитый дом Ле Претра. Построили его для некоего зубного врача, который приехал сюда из Филадельфии еще во времена испанцев. В тысяча восемьсот тридцать девятом году его купил плантатор по имени Ле Претр за двадцать с лишним тысяч долларов – в ту пору целое состояние. Он принадлежал семье Ле Претр до семидесятых годов прошлого века, но потом семья пришла в упадок. Теперь здесь видимо, дорогие квартиры.

– Верно, – сказал д’Агоста.

Служитель, хмурясь, двинулся к ним.

– А через дорогу, – продолжал Пендергаст, – дом в креольском стиле, где некоторое время проживал Джон Джеймс Одюбон, вместе с супругой, Люси Бейкуэлл. Теперь там небольшой, но интересный музей.

– Простите, – вмешался служитель. Он щурился и от этого стал похож на лягушку. – Здесь слоняться не положено.

– Мои извинения! – Пендергаст сунул руку в карман и выдернул пятидесятидолларовую купюру. – Очень опрометчиво с моей стороны – забыл вас поблагодарить. Я одобряю вашу бдительность.

Служитель расплылся в улыбке и взял банкноту.

– Я вовсе не… Большое вам спасибо, сэр. Можете не спешить.

Улыбаясь и кивая, он направился к своей будке.

Пендергаст, казалось, не спешил уходить. Он слонялся взад-вперед, заложив руки за спину, поглядывая в разные стороны, словно в музее, а лицо его выражало задумчивость, печаль и что-то еще, совсем непонятное.

Д’Агоста старался подавить растущее раздражение.

– Так мы будем искать ваш старый дом? – не выдержал он.

Пендергаст повернулся к нему и пробормотал:

– Уже нашли, дорогой Винсент.

– Где?

– Прямо здесь. Рошнуар стоял на этом месте.

Д’Агоста сглотнул и посмотрел на залитую асфальтом площадку другими глазами.

Налетевший порыв ветра подхватил кучку грязных обрывков, закрутил, завертел. Где-то мяукала кошка.

– Когда дом сгорел, подземный склеп отсюда убрали, фундамент залили, развалины снесли бульдозером. Несколько лет это место пустовало, а потом я сдал его компании, которой принадлежит стоянка.

– Так земля все еще ваша?

– Пендергасты не торгуют недвижимостью.

– А-а.

Пендергаст повернулся.

– Рошнуар стоял чуть в глубине, перед ним был английский парк. Еще раньше это был монастырь – огромное здание с эркерами, башенками, площадкой на крыше. Неоготический стиль, довольно необычный для нашей улицы. Я занимал угловую комнату на втором этаже. – Он махнул рукой в пространство. – Одно окно выходило на дом Одюбона и реку, а другое – на дом Ле Претра. Эти Ле Претры… Часами я смотрел в их окна, словно на сцену: обитатели входили, выходили, скандалили… Весьма поучительный пример скверных семейных отношений.

– А с Хелен вы познакомились в музее Одюбона, что через дорогу? – Д’Агоста пытался перевести разговор в русло, более близкое к их задаче.

Пендергаст кивнул:

– Несколько лет назад я одолжил им первое издание одюбоновских «Птиц Америки» для выставки, и меня пригласили на открытие. Музей всегда мечтал прибрать к рукам этот экземпляр, принадлежавший нашей семье. Его получил еще мой прапрадед – по подписке, от самого Одюбона. – Пендергаст помолчал. В тусклом свете фонарей его лицо казалось призрачно-белым. – Как только я вошел в музей, то сразу заметил на другой стороне зала молодую женщину, которая смотрела на меня.

– Любовь с первого взгляда? – спросил д’Агоста.

На лице Пендергаста опять появилась слабая полуулыбка.

– И сразу как будто весь мир исчез, никого не стало. Она меня буквально сразила: белое платье, а глаза такие голубые… почти синие, с фиолетовыми искорками. Очень необычные, я таких не встречал. Она сразу подошла и представилась, сама взяла меня за руку, я едва успел опомниться. В ней не было ничего напускного… Только ей одной я и мог доверять. Безоговорочно… – сказал Пендергаст дрогнувшим голосом, потом заставил себя встряхнуться. – Не считая вас, мой дорогой Винсент.

Д’Агосту удивил брошенный подобным образом комплимент.

– Спасибо.

– Какой же умилительный вздор я тут лепетал, – живо продолжил Пендергаст. – Все ответы лежат в прошлом, но нам самим погружаться в прошлое не следует. И все же для нас – для нас обоих – важно начать именно отсюда.

– Начать? – повторил д’Агоста. – Скажите, Пендергаст…

– Да?

– Если говорить о прошлом, то я кое-чего не понимаю. Для чего им, кто бы они ни были, понадобилось так утруждаться?

– Боюсь, я вас не понимаю.