Шрифт:
И, не зная, что с ней было,
Как объятая виденьем,
Изумленная спросила:
"Не пропел ли здесь Алонзо?.."
Так, пропел он, твой Алонзо!
Но ему не петь уж боле:
Пробудив тебя из гроба,
Сам заснул он, и навеки.
Там, в стране преображенных,
Ищет он свою земную,
До него с земли на небо
Улетевшую подругу…
Небеса кругом сияют,
Безмятежны и прекрасны…
И, надеждой обольщенный,
Их блаженства пролетая,
Кличет там он: "Изолина!"
И спокойно раздается:
"Изолина! Изолина!" Там в блаженствах безответных.
ЛЕНОРА
Леноре снился страшный сон,
Проснулася в испуге. "Где милый? Что с ним? Жив ли он?
И верен ли подруге?" Пошел в чужую он страну
За Фридериком на войну;
Никто об нем не слышит;
А сам он к ней не пишет.
С императрицею король
За что-то раздружились, И кровь лилась, лилась… доколь
Они не помирились. И оба войска, кончив бой,
С музыкой, песнями, пальбой,
С торжественностью ратной
Пустились в путь обратный.
Идут! идут! за строем строй;
Пылят, гремят, сверкают; Родные, ближние толпой
Встречать их выбегают; Там обнял друга нежный друг,
Там сын отца, жену супруг;
Всем радость… а Леноре
Отчаянное горе.
Она обходит ратный строй
И друга вызывает; Но вести нет ей никакой:
Никто об нем не знает. Когда же мимо рать прошла -
Она свет божий прокляла,
И громко зарыдала,
И на землю упала.
К Леноре мать бежит с тоской:
"Что так тебя волнует? Что сделалось, дитя, с тобой?"
И дочь свою целует. "О друг мой, друг мой, все прошло!
Мне жизнь не жизнь, а скорбь и зло;
Сам бог врагом Леноре…
О горе мне! о горе!"
"Прости ее, небесный царь!
Родная, помолися; Он благ, его руки мы тварь:
Пред ним душой смирися". "О друг мой, друг мой, все как сон…
Немилостив со мною он;
Пред ним мой крик был тщетен…
Он глух и безответен".
"Дитя, от жалоб удержись;
Смири души тревогу; Пречистых тайн причастись,
Пожертвуй сердцем богу". "О друг мой, что во мне кипит,
Того и бог не усмирит:
Ни тайнами, ни жертвой
Не оживится мертвый".
"Но что, когда он сам забыл
Любви святое слово, И прежней клятве изменил,
И связан клятвой новой? И ты, и ты об нем забудь;
Не рви тоской напрасной грудь;
Не стоит слез предатель;
Ему судья создатель".
"О друг мой, друг мой, все прошло;
Пропавшее пропало; Жизнь безотрадную назло
Мне провиденье дало… Угасни ты, противный свет!
Погибни, жизнь, где друга нет!
Сам бог врагом Леноре…
О горе мне! о горе!"
"Небесный царь, да ей простит
Твое долготерпенье! Она не знает, что творит:
Ее душа в забвенье.
Дитя, земную скорбь забудь: Ведет ко благу божий путь;
Смиренным рай награда.
Страшись мучений ада".
"О друг мой, что небесный рай?
Что адское мученье? С ним вместе - все небесный рай;
С ним розно - все мученье; Угасни ты, противный свет!
Погибни, жизнь, где друга нет!
С ним розно умерла я
И здесь и там для рая".
Так дерзко, полная тоской,
Душа в ней бунтовала… Творца на суд она с собой
Безумно вызывала, Терзалась, волосы рвала До той поры, как ночь пришла
И темный свод над нами
Усыпался звездами.
И вот… как будто легкий скок
Коня в тиши раздался: Несется по полю ездок;
Гремя, к крыльцу примчался; Гремя, взбежал он на крыльцо;
И двери брякнуло кольцо…
В ней жилки задрожали…
Сквозь дверь ей прошептали:
"Скорей! сойди ко мне, мой свет!
Ты ждешь ли друга, спишь ли? Меня забыла ты иль нет?
Смеешься ля, грустишь ли?" "Ах! милый… бог тебя принес!
А я… от горьких, горьких слез
И свет в очах затмился…
Ты как здесь очутился?"