В дичи глухой, непроходимой

Его таился кров - Приют для сироты гонимой,

Для странника покров.

Непышны в хижине уборы,

Там бедность и покой; И скрыпнули дверей растворы

Пред мирною четой.

И старец зрит гостеприимный,

Что гость его уныл, И светлый огонек он в дымной

Печурке разложил.

Плоды и зелень предлагает

С приправой добрых слов; Беседой скуку озлащает

Медлительных часов.

Кружится резвый кот пред ними;

В углу кричит сверчок; Трещит меж листьями сухими

Блестящий огонек.

Но молчалив пришлец угрюмый;

Печаль в его чертах; Душа полна прискорбной думы;

И слезы на глазах.

Ему пустынник отвечает

Сердечною тоской. "О юный странник, что смущает

Так рано твой покой?

Иль быть убогим и бездомным

Творец тебе судил? Иль предан другом вероломным?

Или вотще любил?

Увы! спокой себя: презренны

Утехи благ земных; А тот, кто плачет, их лишенный,

Еще презренней их.

Приманчив дружбы взор лукавый:

Но ах! как тень, вослед Она за счастием, за славой,

И прочь от хилых бед.

Любовь… любовь, Прелест игрою

Отрава сладких слов, Незрима в мире; лишь порою

Живет у голубков.

Но, друг, ты робостью стыдливой

Свой нежный пол открыл". И очи странник торопливый,

Краснея, опустил.

Краса сквозь легкий проникает

Стыдливости покров; Так утро тихое сияет

Сквозь завес облаков.

Трепещут перси; взор склоненный;

Как роза, цвет ланит… И деву-прелесть изумленный

Отшельник в госте зрит.

"Простишь ли, старец, дерзновенье,

Что робкою стопой Вошла в твое уединенье,

Где бог один с тобой?

Любовь надежд моих губитель,

Моих виновник бед; Ищу покоя, но мучитель

Тоска за мною вслед.

Отец мой знатностию, славой

И пышностью гремел; Я дней его была забавой;

Он все во мне имел.

И рыцари стеклись толпою:

Мне предлагали в дар Те чистый, сходный с их душою,

А те притворный жар.

И каждый лестью вероломной

Привлечь меня мечтал… Но в их толпе Эдвин был скромный;

Эдвин, любя, молчал.

Ему с смиренной нищетою

Судьба одно дала: Пленять высокою душою;

И та моей была.

Роса на розе, цвет душистый

Фиалки полевой Едва сравниться могут с чистой

Эдвиновой душой.

Но цвет с небесною росою

Живут единый миг: Он одарен был их красою,

Я легкостию их.

Я гордой, хладною казалась;

Но мил он втайне был; Увы! любя, я восхищалась,

Когда он слезы лил.

Несчастный! он не снес презренья;

В пустыню он помчал Свою любовь, свои мученья -

И там в слезах увял.

Но я виновна; мне страданье;

Мне увядать в слезах; Мне будь пустыня та изгнанье,

Где скрыт Эдвинов прах.

Над тихою его могилой

Конец свой встречу я - И приношеньем тени милой

Пусть будет жизнь моя".

"Мальвина!" - старец восклицает,

И пал к ее ногам… О чудо! их Эдвин лобзает;

Эдвин пред нею сам.

"Друг незабвенный, друг единый!

Опять, навек я твой! Полна душа моя Мальвиной -

И здесь дышал тобой.

Забудь о прошлом; нет разлуки;

Сам бог вещает нам: Все в жизни, радости и муки,

Отныне пополам.

Ах! будь и самый час кончины

Для двух сердец один: Да с милой жизнию Мальвины

Угаснет и Эдвин".

День багрянил, померкая,

Скат лесистых берегов; Реин, в зареве сияя,

Пышен тек между холмов.

Он летучей влагой пены

Замок Аллен орошал; Терема зубчаты стены

Он в потоке отражал.

Девы красные толпою

Из растворчатых ворот Вышли на берег - игрою

Встретить месяца восход.

Вдруг плывет, к ладье прикован,

Белый лебедь по реке; Спит, как будто очарован,

Юный рыцарь в челноке.

Алым парусом играет

Легкокрылый ветерок, И ко брегу приплывает

С спящим рыцарем челнок.

Белый лебедь встрепенулся,