– Отстань.

Она смотрела и любовалась…

В воскресенье Марина пригласила Киру на чай. Она пришла посмотреть на теперь уже замужнюю пару. Стала расспрашивать Сергея о Фёдоре. Сергей догадался, что у Киры появился интерес…

– Что я могу сказать о Фёдоре? Это железный человек. Он же с детдома. После детдома техникум окончил, после техникума армию отслужил и поступил в институт. В институте он очень строго себя держит: завтрак, институт, с института в столовую студенческую, после столовой заходит к нам в комнату. Пятнадцать минут побренчит на гитаре и потом идёт заниматься в учебную комнату. Я уже сказал, что он и в ресторане работает, и в котельной. Один день неделю у него – прачечный, как он говорит. Второй свободный от работы день у него отсыпной – Фёдор рано ложится. А среда и суббота – ресторан. Понедельник, пятница – это котельная. Воскресенье у него так: утром он спит часов до девяти, затем или в музеи или на выставки, а вечером в театр или в кино. Он чётко выполняет этот график, практически не сбивается с него, за исключением каникул, когда занятий нет, и лета, когда отопление не требуется. Спросишь, зачем ему денег столько? Он сначала поступил в группу ДВС, а потом перешёл в группу котельщиков, потому что там стипендия выше на целых десять рублей.

– Для него так важны деньги? – спросила Кира.

– Очевидно, важны. Он стипендию получает и ещё на двух работах работает. На себя он тратит очень мало.

– Я обратила внимание, что на нём довольно дорогие вещи: и костюм, и туфли, и рубашка…

– Да, он как-то сказал по этому поводу, привёл английскую пословицу, как они говорят, они не настолько богаты, чтобы покупать дешёвые вещи. Так и Фёдор говорит: дорогая вещь дольше служит и выглядит всегда опрятно, нежели дешёвая – она и есть дешёвая. Один, два раза надел – и уже всё. А в дорогой вещи можно и год проходить. Вот такой этот человек. Часть денег, а мне кажется, большую часть он отсылает. Отсылает в детдом. Не знаю точно на кого как. Но точно знаю, что отсылает ежемесячно.

Кира очень внимательно слушала, стараясь не пропустить ни одного слова. В воскресенье – в театры, музеи… Ну хорошо, думала Кира.

Она сразу на следующий день купила билет в театр, посмотрела, какие выставки будут, и в пятницу направилась в котельную. Постучалась, открыл Фёдор. Он был раздетый по пояс, на голове была повязана косынка.

– Кира, как вы здесь очутились? – удивился он. – Кто вам дал адрес?

– Да вот, я узнала адрес и была здесь недалеко, решила зайти. У меня к вам вопросы есть.

– Ну что ж, проходите, я сейчас, – пропустил он её.

Он повернулся, и Кира увидела, что через всю спину от правого плеча и до пояса у него проходит глубокий шрам. Кира смотрела на этот шрам, пока Фёдор не зашёл за перегородку. Вышел он к ней уже в рубашке.

– Извините, – сказал Фёдор.

– Да я вот хотела вот предложить, не составите ли вы мне компанию в театр? Я вот купила билеты…

– С удовольствием, – сказал он, посмотрев на Киру. – А куда?

– Выборгский дворец культуры.

– Хорошо, это недалеко от нашего общежития. Где мы встречаемся? Мне заехать к вам или уже у театра?

– Да я, в общем, не знаю. Давайте у театра.

– Хорошо.

Она не знала, что говорить дальше. Кира смотрела на него, а Фёдор, весь в угольной пыли, тоже молчал. Вдруг он как будто что-то вспомнил, извинился и отошёл. Взяв лопату, он бросил несколько порций угля в топку, поставил лопату на место и вернулся к Кире.

– А вы утром на выставку или в музей? – решила спросить Кира.

– Да, я хотел в Эрмитаж сходить…

– А можно я вам составлю компанию?

– Да, хорошо.

Вечером после театра они шли вдвоём под руку. Уже несколько минут они шли молча.

– Фёдор, почему вы молчите?

Он не сразу ответил.

– Видите ли, Кира, я хочу вам кое-что сказать… Вернее, кое-что рассказать. Дело в том, что я детдомовский. Я не знаю, как попал туда. Родители у меня были, правда, их я совсем не помню. Не помню откуда я… Помню, что было спине очень больно. Потом нам рассказали, что наш состав, в котором мы ехали, разбомбили… Много детей погибло. Меня ранило в спину, осколок прошёл, но не задел жизненно-важных органов. Только мышцы и лопатку ранил. Заросло без последствий. Я помню, что лежал на животе, было очень больно, а рядом маленькая девочка постоянно повторяла: «Не плачь, не плачь, не плачь…»

Мы с этой девочкой подружились. После 7-ого класса мы поступили в техникум. Я в машино-строительный техникум, она в педагогический. Меня забрали в армию, она после окончания в наш детдом – воспитательницей младших групп. Мы обручились с ней…

Я скажу, что мы любим друг друга. Мы решили пожениться, как только я закончу институт. Сейчас я работаю здесь и отсылаю деньги на её имя в детдом. Она уже сама помогает, кому сочтёт нужным: покупает кому платьице, кому носочки, кому что… Потому что мы с ней оба – детдомовцы, и очень тяжело было нам в детдоме, не то что нас не одевали, но всё это было на «рыбьем» меху и покушать иногда не хватало. Поэтому мы решили с моей невестой, что половину тех денег, которые мы будем зарабатывать, станем отдавать в детдом. И вот я сейчас так и делаю. Точно так же делает моя невеста.

Кира, большое тебе спасибо за сегодняшний вечер, мне так было приятно с тобой. Но, Кир, я вижу, что у вас ко мне интерес, но я хочу сказать, что я люблю эту девочку, с которой мы с самого раннего детства до сего времени. И как только я получу диплом, мы поженимся. Поэтому давайте будем откровенны, и чтобы не было у нас никаких недомолвок…

Она смотрела на него и думала, ну почему же ей так не везёт. Два человека, которые ей действительно понравились: красивые, но при этом извилин полная голова… С которыми приятно и поговорить, и в люди выйти… Но не для неё, они уже «заняты»…