– Ну и богатырский сон у вас, – отметил мой сосед, когда я наконец проснулся. – Можно позавидовать такому. Что, ночь не спали?

– Да нет, я и ночью сплю, и днём.

– Ну что же, пора перекусить, давайте.

Я пошёл умываться и по дороге назад думал, как бы мне отказаться от алкоголя, если мой сосед предложит. Дело в том, что я никогда не выпивал и не выпиваю в поездах. Но никакой бутылки на столе не было, когда я вернулся. Он разложил свои продукты, я достал свой пакет. «Наборы» у нас были примерно одинаковые: нарезки колбасы, сыра, овощи… Правда, у меня ещё была мною приготовленная курица. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы принялись обедать, попутно угощая друг друга своими продуктами.

За разговором он обмолвился, что едет в санаторий. Мы поговорили с ним о рыбалке – это оказалась наша общая тема. А после обеда мы решили попить чаю. Я всё, что нужно для чая, вожу с собой. Кружка у меня специальная, купленная ещё давным-давно, с крышкой и карабином, чтобы можно было пристегнуть к поясу. Я сходил за кипятком, мы заварили чай.

Я вспомнил о его семье, жене и детях, которые его провожали.

– Старший сын, я смотрю, по отцовской линии пошёл? – улыбнулся я. – Тоже будет офицером?

Мой попутчик немного помолчал, а потом вдруг сказал:

– Да знаете, этот сын мне не родной…

– Как? Он так на вас похож! – удивился я.

– У нас с ним очень хорошие отношения, но он мне не родной, – повторил мужчина.

Я не знал, как реагировать на такое признание, и замолчал, хотя чувствовал, что ему хочется открыться, высказать сейчас то, что у него на душе. Я вообще заметил, что в вагонах люди часто рассказывают что-то сокровенное, что обычно они держат в тайне.

Он сам начал рассказывать, что после училища попал в хорошую часть, где командир его через год отпустил в академию. Экзамены он сдал успешно, и у него оставалось десять суток до начала занятий. Он решил съездить в Ленинград, ему ещё ни разу не приходилось бывать в этом городе. Он много слышал о нём и теперь хотел увидеть всё своими глазами…

…На вокзале, когда приехал, я встретил моих же одноклассников, вот уж была неожиданность! Мы в школе их «близнецами» называли, хотя они приходились друг другу двоюродными братьями. Мы поздоровались, они расспросили меня, что я тут делаю, я им рассказал, что поступил в академию, а остатки свободных деньков хотел провести в Ленинграде.

– А у тебя здесь родственники?

– Да нет, никого не знаю, может, где-то комнату сниму…

– А чего комната? Поехали к нам в общагу, места у нас там достаточно, – предложили близнецы, переглянувшись между собой.

Я согласился, и мы поехали в общежитие на Лесной, 65. По пути один из ребят забежал в магазин и что-то там купил. В общежитии нас ждала целая компания, правда, все были какие-то хмурые, задумчивые… В общем, комната как комната, студенческое общежитие, мы расселись и стали то ли ужинать, то ли выпивать… Вообще странная была ситуация: ни песен, ни шуток не было. Пили, ели в какой-то траурной обстановке.

– Слушай, вот такая вещь приключилась, – начал один из братьев. – У нас товарищ был… Валера… У него девушка есть. Мы считали всегда, что они – идеальная пара. Понимаешь, они подали заявление в загс, назначили свадьбу по возвращении Валеры – он уехал с нами в стройотряд, чтобы подзаработать денег на свадебную вечеринку. Но вот беда… Погиб он там, в аварию попал. Сейчас Ирина оформляет академический отпуск, она беременна, на пятом месяце уже, и уезжает к родителям. Вот, что я сказать хочу… Понимаешь, у него фамилия Кузнецов, и у тебя фамилия Кузнецов. У них завтра регистрация, давай сделаем так, чтобы ты пошёл вместо него? Мы у неё паспорт возьмём, а её – девушка Петра заменит. Понимаешь, зарегистрироваться нужно, чтобы у ребёнка формально отец был. Мы очень уважали Валеру… А потом разведёшься, и всё! А то иначе выйдет, что приедет она домой не замужняя, беременная. Выйдет, что нагулянный ребёнок родится…

Я слушал их, постепенно проникаясь сочувствием к Валере и этой Ире. И то ли под хмельком, то ли по доброте душевной я решил, что дело это очень хорошее, благородное, и согласился на следующий день быть женихом на регистрации…

На регистрации всё прошло гладко, штамп поставили, невеста хорошо выполнила свою роль, я тоже. Правда, у регистратора возник вопрос, почему заявление подавалось с паспортом, а теперь удостоверение офицера, но ребята нашлись, что ответить: за это время Валеру призвали в армию, поэтому паспорт заменён на офицерское удостоверение. «Ты не очень-то лобзай её, всё-таки не твоя», – предупредил меня Пётр перед регистрацией. А я её и не разглядел даже почти. Её загримировали под Ирину, основываясь на фотографии в паспорте. Словом, всё прошло удачно, и я вернулся в академию уже формально женатым. А это было даже преимущество – комендант, узнав об этом, выделил мне отдельную комнату. Всё было хорошо, но и минусы были тоже. Девушки, с которыми я знакомился, которые мне нравились, рано или поздно узнавали о моём штампе и сразу же уходили, несмотря на мои объяснения.

На предпоследнем курсе я познакомился с девушкой, которая стала для меня очень дорога… Наши вкусы, интересы, желания совпадали, и всё казалось идеальным – мы подходили друг другу. Когда, как и многие до неё, она узнала о штампе, то сказала, чтобы я возвращался к ней только тогда, когда паспорт будет чист. Сколько бы я не объяснял ей, не клялся – ничего не помогало. На последнем курсе я плюнул и решил съездить в Ленинград, чтобы получить наконец официальный развод. В Ленинграде я Ирину не разыскал. В институте в архиве я получил адрес: родители её жили в Воронежской области. Пришлось ехать туда…

Приехал, нашёл дом по адресу. Постучал в калитку. Навстречу мне вышел мужчина.

– Здравствуйте, здесь ли живёт Ирина? – вежливо поинтересовался я.

Он смерил меня взглядом с ног до головы, прежде чем ответить.

– Да, здесь, я её отец.

– А можно её видеть?

– Ну, она пошла в магазин, скоро будет. А вы кто такой?

– Можно пройти в дом? А то за калиткой неудобно разговаривать.

Он ещё раз смерил меня взглядом.

– Ну проходи в дом. Так что вам надо? – спросил он, когда мы вошли в дом.