— Что это за штука! — выпалил Гамлет, вдруг заинтересовавшийся, куда же это я смотрю, и почему смотрю вниз, а не вверх, как другие.

— Нагльфар, — ответил я почти автоматически. — Корабль из ногтей мертвецов…

— Нагльфар?! — Гамлет буквально подскочил на месте. — И эта штука на самом деле плывет сюда?! Чего же ты ждешь? Ты же Хеймдалль! Ты должен протрубить в рог!..

— Да прекрати истерику! — рявкнул я с внезапным диким раздражением. По небесам снова прокатился гром, черные тучи нависли ниже, алое зарево в них стало отчетливее, легло на искаженное гневом лицо Гамлета.

— Ах, истерику?.. Ну, тогда я сам!.. — В образе Гамлета на мгновение отчетливо проступило что-то волчье, голос сорвался на рык, лязгнули клыки, глаза зажглись желтым огнем. Вот, стало быть, как.

— Назад! — Я отпрянул и поднял руку, уже даже не зло, просто предупреждающе.

— Почему? — спросил Гамлет, вдруг недоумевающе остановившись. Кажется, он понял или почувствовал, что я не шучу и не угрожаю, а предупреждаю о настоящей опасности, которой он еще не видит.

— Вот почему! — сказал я, и на моих пальцах заплясали языки пламени.

Кто-то сдавленно охнул.

— Что это значит? — изумленно вопросил Гамлет. — Ты что, не Хеймдалль?.. Кто же ты?.. Локи?..

— Думаю, что именно так.

— Вот же, ёжкин кот, угораздило… — выразительно, но сдержанно и очень трезво сказал с соседнего балкона Олаф, снова вышедший на него со своим боевым молотом.

— И не только. Вы все — такие же.

— Спокойно! — сказал Олаф с искренним беспокойством. — Только не затевай «перебранку» и все будет хорошо.

Левой рукой я неосознанно придерживался за перила и вдруг почувствовал, что они стали обжигающе холодными, будто мгновенно заледев. Я отдернул руку, мысленно отметив, что за покрытые изморозью перила продолжает, как ни в чем не бывало, ничего не заметив, держаться Линор. Вот только венок на ее голове — увял.

— Не будет, — возразил я. — Попробуйте на минутку озвереть, только осторожно, и посмотрите, что будет.

— Как же это сделать по заказу? — воскликнула непонимающе Линор.

— Вот так, — я кивнул на заледеневшие перила. — Это ведь делаешь ты. Потому, что ты не только Фрейя. Ты еще и Хель.

— Ой… — Линор поспешно отдернула руки от перил. В ее глазах мелькнуло понимание, вдруг она заговорила очень быстро: — Когда я очнулась, все кругом было во льду, а потом покрылось цветами… А Гамлет — значит, мне не показалось только что…

— Что на мгновение он стал волком? Нет, тебе не померещилось.

— Мать моя женщина!.. — вдруг воскликнул обескуражено Олаф. — Уф, исчезло, слава богу…

— Что именно? — с жадным интересом спросил Гамлет.

— Змеиная чешуя вместо кожи, — с иронией заметил Фризиан. — Надо же. А ведь по всем традициям Тор и змей Ёрмундгад должны убить друг друга.

— Как Хеймдалль и Локи, — кивнул я.

— Вот она — диалектика! — восхитился Фризиан и вдруг издал азартный волчий вой.

Гамлет вздрогнул.

— Фенрир? — произнес он неуверенно. — Но кто из нас?..

— Скорее всего, я Гарм, а не Фенрир, — определился Фризиан. — Это он должен проглотить Тюра, насколько я помню. Мда… Забавненько!

— Но ведь Фрейра убил огненный великан Сурт? — растерянно переспросил Гамлет.

Слева далеко вперед вырвалась струя пламени, будто из огнемета. Я расслышал негромкий смех отца.

— Нет, похоже, что Сурт все-таки я, — сказал он. — Что-то мне подсказывало, что лучше не открывать правый глаз в помещении…

— Ясно, — задумчиво пробормотала Линор. — В конце концов, так или иначе, сами себя или друг друга — просто противоположности. Все равно взаимное истребление!

— Это и будет нашим концом света, — кивнул я. — Самоубийство… Так что я предпочитаю подождать, пока сработает таймер, а не трубить в рог — понятия не имею, что при этом произойдет — раздвоимся мы окончательно и поубиваем сами себя, или даже не раздвоимся, а рассыплемся на целое «воинство мертвых», как-то не хочется рисковать. В конце концов, — я кивнул вниз, на далекую кляксу. — Там тоже плывем мы. По этому самому «морю», на этом самом «корабле».

— А я-то тогда кто? — неуверенно проговорила Антея. — Уж извините, «озвереть» у меня не получается. Но просто интересно…

— Вёльва, — сказал я первое пришедшее в голову, вдруг вспомнив ее поседевшие на время волосы. — «Вещать ли мне дальше?» Кто у нас самая умная? Не расстанешься с терминалом, даже если он превратится в Иггдрасиль.

Все дружно рассмеялись.

— А кто-нибудь помнит, как называется наша станция? — как бы между прочим полюбопытствовал отец.

— «Янус», — ответил Гамлет. — Бог входов и выходов, всякого начала и календаря.