— Легче всего открывать душу незнакомцам, поэтому так часто люди откровенничают в дороге. Если вы не возьмёте меня с собой, то мы с вами больше не увидимся и это не важно, если же возьмёте, то будете знать, кого пообещали защищать.

Мой ответ заинтриговал его. Он решился и, глядя мне в глаза, потянул руку к своему лицу, от чего я сделала шаг к нему.

— Постойте! — внезапно остановила его, и он замер на полпути.

— Передумали? — в голосе появилось напряжение, и лицо сделалось хищным. Руку мою он не отпустил, а всё так же держал в том положении, когда я его остановила. Меня поразили его глаза. Так смотрит гепард, когда его остановили за секунду до того, как он хотел вонзить клыки в добычу.

— Нет. Просто хочу предупредить. Я из другого мира и возможно моя кровь вам не подойдёт или окажет ещё какое-то воздействие. Не хотелось бы вас отравить или причинить вред по незнанию.

— Вы беспокоитесь за меня?! — вампир был изумлён.

— Конечно. Я же предложила помощь, и не хотелось бы вместо этого причинить вред. В общем, я вас предупредила, и решайте сами.

Несколько секунд он в немом замешательстве смотрел на меня, а потом решительно поднёс руку ко рту и вонзил клыки.

Боль была неожиданной и острой. Его крепкий захват не позволил мне дёрнуть рукой. Вампир закрыл глаза и сосредоточенно делал глотки. Наверное, у вампиров что-то есть в слюне, так как боль утихла. Сделав не больше семи-восьми глотков, он лизнул рану и отстранился. Место укуса он залечил.

— Сюда приближается тот, с кем вы не хотите встречаться, — неожиданно сказал он. Я с испугом посмотрела за его спину.

— Дайте ребёнка, — приказал он наёмнику.

— Пусть сначала даст обещание о защите, — посоветовали мне.

— Я беру вас под свою защиту, — сказал мне вампир. — Ребёнка!

Без лишних слов наёмник передал ему на руки дочь, а мне отдали саквояж.

— Отойди от неё! — из темноты справа донёсся яростный рёв. Его бы я узнала из тысячи — Владыка.

Не обращая внимания, вампир что-то достал из кармана и бросил наёмнику:

— Доставьте коня. С вами расплатятся.

Потом положил руку мне на талию, что вызвало ещё один яростный рык. Из темноты к нам стремительно приближался Владыка в боевой трансформации. Вид его был ужасен, и я застыла, не в силах пошевелиться и ощущая в душе пустоту, что все усилия были напрасны. Но миг, и перед глазами всё закружилось. Картинка сменилась как в калейдоскопе и вместо злобного оборотня, перед глазами возвышался мрачный замок.

Кристиан пожалел о своём решении сразу же, как только закрылся портал. Он еле сдержал себя, чтобы не потребовать у эльфа повторно его активировать. Волк внутри тоскливо завыл и в протесте рванул из клетки сдерживающего его тела с такой силой, что он еле устоял на ногах от скрутившей его боли.

«Ей надо время», — уговаривал он себя.

— Если вы надеетесь сохранить брак… — с угрозой посмотрел он эльфа.

— Не беспокойтесь, я осознаю свой долг перед страной и не пренебрегу интересами своего народа, — с достоинством произнёс тот. — Я сниму свой браслет по первому требованию. — Коротко поклонившись, он удалился, оставив его наедине со своими мыслями.

Внутреннее беспокойство не отпускало Кристиана. Опять она поставила его своим поведением в тупик. Он ожидал и готовился преодолевать при встрече её ненависть, презрение, взрыв ярости, но уж никак не был готов к холодному безразличию.

Кристиан не имел понятия, как общаться с такой Ольгой, а если бы она ещё раз повторила, что всё понимает, он бы сорвался и завыл в голос, так как сам абсолютно ничего не понимал. Бледная, похудевшая, она как будто заледенела изнутри, похоронив под коркой льда все эмоции, и он не знал, хорошо это или плохо. Оставалась надежда, что это действия успокоительного, которое помимо прочего ей давали. Он боялся, что она ещё раз с собой что-нибудь сделает и хотел иметь возможность объясниться.

«Объяснил», — невесело усмехнулся Кристиан. Как назло он растерял все заготовленные слова, и за него это сделала сама Ольга.

Её просьба о подарке, была полной неожиданностью. Он ещё как последний болван предложил ей посетить сокровищницу, как будто драгоценностями можно было исправить то, что он сделал.

Она хотела совсем другого. Умом он понимал, её желание скрыться ото всех, набраться сил и прийти в себя, но сердцем не принимал. Всё внутри кричало о том, что нельзя её отпускать, но в то же время боялся всё окончательно испортить, навязывая своё общество. Ещё ему приходилось ежесекундно бороться с желанием к ней прикоснуться. Пока она болела, он привык прикасаться к ней. Держал за руку, проверял температуру, обтирал, переодевал и мечтал, чтобы она очнулась, но теперь она стояла рядом и казалась невообразимо далёкой. Он не мог отказать ей в просьбе. После всего, она просила у него подарок для себя. Разве откажешь. Только почему у него такое чувство, что он совершил ошибку?

Кристиан постарался загрузить себя делами. За время болезни Ольги ему было не до них. Когда же поймал себя на том, что уже долгое время читает один и тот же документ, в раздражении отбросил его.

За ужином мысли постоянно уплывали к суженой. Когда-то он мечтал, чтобы она куда-нибудь исчезла, а сейчас его нервировало её отсутствие. Он осознал, что всегда подсознательно остро ощущал её присутствие. Может, именно поэтому она его так раздражала? Одно дело чувствовать свою суженую, и совсем иное понимать, что реагируешь на её мать.