– Не спешите, – как-то странно улыбнувшись, тихо остановила она меня. – Я племянница Фрола Ипатьевича, дочь его сестры, так что мне уготована та же участь, что и всем остальным жителям села…

Я воспользовался её замешательством и последовавшей паузой, чтобы вновь вмешаться.

– А вас устраивает такая перспектива?

Она вновь улыбнулась, но теперь её улыбка выдавала растерянность и детскую беззащитность.

– Вы опять торопитесь, – тихо упрекнула она меня, – я не только племянница вампира, но я ещё и дочь вампира. Теперь вам понятно, почему ваши действия вызывают у меня противоречивые чувства?

Она вновь замолчала, но это совсем не входило в мои планы. Я твёрдо решил добиться от Насти полной откровенности.

– А ваша мать? Она тоже стала вампиром?

– О нет! – кажется, девушка даже возмутилась. – Она оставалась обычным человеком. Мама умерла естественной смертью, прежде чем до неё добрались её братец и его дружки.

Тут в голосе Насти прозвучало явное отвращение.

– А до вашего отца они добрались?

Девушка с изумлением посмотрела на меня и расхохоталась.

– Да что вы! Отец давным-давно был вампиром, когда встретил мою мать. Она знала это, но тем не менее полюбила его. В результате появились на свет две девочки: я и моя младшая сестра. Поэтому я оказалась здесь.

– Стоп! Стоп, Настя! У меня сейчас голова пойдёт кругом. Давайте-ка разберёмся с вашей семейкой. Только по порядку. Сначала отец, а потом сестра.

– Ну, нет, – взгляд Насти вдруг стал холодным и жёстким. – Я лучше знаю, с чего следует начать. Итак, моя сестра. Ей всего десять лет, она всецело зависит от меня. Когда ваш друг, отец Никодим, раскопал сельское кладбище и уничтожил почти всех болотовских вампиров, у оставшихся появились проблемы. Вы знаете, кто такие волколаки?

– Разумеется, – задумчиво ответил я, судорожно осмысливая полученную от Насти информацию, – это, если сравнить с насекомыми, гусеница, которая затем превратится в бабочку-вампира. У них ещё остаётся человеческая кровь, хотя они уже подверглись нападению упырей. Они ещё не похоронены, не боятся дневного света, а внешне выглядят как обычные люди. Но они уже не могут питаться человеческой пищей. Поэтому по ночам они превращаются в волков и нападают на людей, чтобы напиться их крови. Так продолжается до тех пор, пока в них остаётся хоть капля человеческой крови, ибо сами они продолжают подкармливать собой полноценных, так сказать, вурдалаков. Когда же их собственная кровь полностью выпита, они отправляются на кладбище, из волколаков переходя в разряд упырей. Я ничего не напутал?

– Вы неплохо знаете быт и нравы вампиров, – с лёгкой иронией заметила Настя, – а значит, должны понимать, в какое положение попали болотовские вампиры в результате деятельности отца Никодима. Местные волколаки уже почти полностью «окуклились», если воспользоваться вашим сравнением. Вот тут-то они вспомнили обо мне и заставили меня приехать в Болотово.

– Заставили? – боюсь мой вопрос прозвучал слишком саркастически, потому что Настя возмутилась.

– Вот именно, заставили! Вы не умеете слушать. Я не случайно упомянула сестру. В нас обеих течёт кровь вампиров, поэтому они могут на нас воздействовать, причём на очень большом расстоянии.

– Как это? – признаюсь, я был весьма озадачен.

– Не знаю. Ночью начинают сниться кошмары. Кровь, везде кровь. Начинаешь чувствовать её запах, вкус… Это невыносимо. А днём раскалывается голова, холодеют руки. Кажется, что ты превращаешься в какое-то животное.

Настю передёрнуло. Я тоже почувствовал холодок, пробежавший по спине.

– Жутковато.

– Я научилась терпеть, – горько усмехнулась Настя, – но вот Катя! Я не могла видеть, как она страдает, протягивая ко мне свои трясущиеся ручонки.

– И вы решили заключить с ними сделку?

– Почти. Наверное, вам не понравится то, что я вам сейчас скажу, но я до сих пор не уверена, хочу ли я избежать участи вампира. Иногда мне кажется, будто это и есть моё подлинное призвание. Во всяком случае, подобная перспектива не вызывает у меня отвращения.

Я почувствовал себя не в своей тарелке. Я смотрел на это очаровательное создание, хлопающее огромными ресницами и рассуждающее о возможности превращения в кровососущее носферату, и мне казалось, что я вижу какой-то дурной сон.

– Одни люди мечтают о новой квартире или собственном доме, – с раздражением пробурчал я, – а вас привлекает уютная сырая могилка и раздвижные клыки. Весьма оригинально!

– Я же предупредила, что вам не понравится, – холодно заметила Настя.

Мне всё это, разумеется, не нравилось. Я, надо заметить, считал себя как раз неоригинальным. В глубине души я продолжал надеяться, что в силу каких-то неведомых мне пока причин меня попросту разыгрывают. Нельзя сказать, будто бы мне хотелось оказаться одураченным, но право же, я согласен выглядеть законченным олухом, лишь бы всё сказанное Настей оказалось выдумкой.