– Заходи, – обрадовался Саян. – Садись ближе к огню. Просохни, а то простынешь ещё.

Иссаам, присев возле очага, протянул к огню руки. От сырых мокасин и рукавов меховой куртки заструились тонкие язычки пара. Соблюдая приличие, Иссаам молчит, но выразительно поглядывает то на Саяна, то на воткнутый в верстак нож.

– У меня получилось, - Саян поднялся на ноги и, выдернув нож, подошёл к сыну. – Узнаёшь?

– Да, – Иссаам с восторгом уставился на собственное отражение в красном лезвии. – Почти такие же были у менгов. Они гораздо лучше кремниевых.

– Верно, - охотно согласился Саян. – Бери его, он твой.

– Но, отец! – запротестовал Иссаам.

– Не спорь! – отрезал Саян. – Я сделал его специально для тебя. Бери!

Иссаам, приняв медный нож, дотронулся кончиком указательного пальца до символа Создателя. Проверяя остроту лезвия, слегка поскрёб ноготь на большом. Саян присел рядом и, глядя в огонь, произнёс:

– У тебя в руках, Иссаам, не просто нож. Много столетий люди знали только камень, дерево и кость. Теперь настала очередь металла. Время двигаться дальше. Вслед за этим ножом будут и другие ножи, а за ними копья, топоры, тонкие иголки. Наша жизнь изменится. Мы станем сильнее.

– Как менги? – Иссаам с трудом оторвал взгляд от подаренного ножа.

– Как менги, - Саян кивнул. – А, чтобы стать ещё сильней, нам придётся очень и очень многое перенять у них.

Не вздумай хранить этот нож, как святую реликвию! Наоборот – пользуйся им, носи всегда с собой. Чтобы новые ножи были ещё лучше, мне нужно знать твоё мнение. Какие недостатки у этого ножа? Как их исправить? Что нужно или не нужно сделать? Ты понял меня?

– Да, отец, - ответил Иссаам. – Я сделаю, как ты просишь. Обещаю.

– Ну вот и отлично.

Саян тяжело поднялся с толстой чурки.

– Устал я что-то. Пойду прилягу. Будь добр, когда обсохнешь, погаси очаг – попросил Саян.

– Хорошо.

С трудом переставляя ноги, Саян побрёл домой. После бешенного взрыва энтузиазма и лихорадочных поисков сутки напролёт, мутной волной нахлынула усталость. Руки еле гнутся, а натруженная спина отзывается тупой болью. Плотно закрыв за собой дверь, Саян спустился в приземистую избушку.

Но главное Саян, прозванный сородичами Умельцем, сделал – над человечеством планеты Мирем, сияя яркими лучами прогресса, взошёл МЕДНЫЙ ВЕК.

Глава 9. «Перед выборами».

Аккуратно прикрыв за собой дверь, Саян воровато оглянулся – никого! Наконец дома никого нет. Супруга вместе с дочерью ушла к соседке в гости. Наверняка сидят вокруг костра в тепле и сытости и по-бабьи чешут языками. Недоделанное копьё так и осталось валяться на верстаке. Инструменты кучей сброшены в ящик. Едва Инса вышла из-под навеса, как Саян быстро свернул работу. Случай! Случай! Пользуясь случаем, нужно сыграть в «Политик».

В избе привычный полумрак. От растопленной печи осязаемыми волнами расходится приятное тепло. В открытой топке пылают дрова. В воздухе витает запах сушёных грибов и клюквы. Над столом в изящной медной подставке горит тонкая лучина. Огненные капельки падают в тарелку с водой.

Из тёмного угла за широкой супружеской кроватью Саян вытащил низенький сундучок. На плоской крышке большими красными буквами выведено одно единственное слово – «Политик».

Длинными зимними вечерами заняться совершенно нечем. Особенно, если за порогом жгучий мороз, пурга, а короткий день давно закончился. Страдая от скуки, Ягис ещё пять лет тому назад смастерил колоду карт.

Карты получились так себе: непривычно толстые, рисунок грубый и до жути примитивный, но всё же одного размера и с чёрной рубашкой. С той зимы друзья время от времени перекидываются в преферанс. Из-за отсутствия бумаги пульку приходиться расписывать прямо на земляном полу.

Преферанс несколько разнообразил жизнь. Заодно подкинул отличную идею: размышлять над перипетиями местной политики гораздо удобней, когда перед глазами лежит её некое графическое воплощение. Так сам для себя Саян придумал псевдокарточную игру «Политик».

Саян присел за стол и раскрыл сундучок. Лучина большим пятном освещает середину стола. Пусть дальние углы столешницы тают во мраке, но за семь лет нехотя научишься обходиться без ярких электрических лампочек. Выбора всё равно нет.

Карты вырезаны из тонких дощечек. По размеру схожи с картами Ягиса, даже края закруглены. Только вместо масти и достоинства на каждой написано чьё-нибудь имя. Маленький вытянутый треугольник в правом верхнем углу показывает лояльность человека. Так карты Ягиса и Ансива помечены синим – друзья, на них можно полностью положиться. А вот карта утуса Лихаса горит красным. После публичного разгрома позапрошлой весной Лихас превратился в откровенного врага. На нейтральное или безличное отношение указывает зелёный цвет.

Личную карту Саян создал самой первой. В центре большая буква «У», прикрытая сверху и снизу половинками круга. Синий контур ещё больше выделяет персональную карту из общего расклада.

Но большая политика это не только люди. Огромный спектр причин, возможностей, следствий и прочих внешних обстоятельств существенно влияет на игру. К примеру, карта в чёрной рамке символизирует Смерть. Под черепом со зловещей ухмылкой нарисована пара скрещенных косточек. Ножечек с острым концом уточняет – убийство с помощью холодного оружия. На схожих картах лук (точная стрельба из-за угла), колба с миниатюрным черепом (яд) и так далее.