Шрифт:
Мама сказала:
— Здравствуйте, Анна Ивановна!
И тогда бабушка заулыбалась, заворошила все свои морщины.
— Я, — говорит, — жду-жду! И пироги уже испекла, и комнату вам приготовила…
Тут Костя говорит:
— Какую комнату? Я хочу на сеновал!
Анна Ивановна удивилась:
— Зачем на сеновал? Дом большой, места всем хватит.
Но Костя, видать, с самого начала решил определиться: на сеновал, и точка!
— Когда ещё, — спрашивает, — придётся ночевать на сеновале?
Во дворе у Анны Ивановны собака оказалась. Здоровенная, чёрная. И она зарычала-зарокотала, когда мы вошли в калитку. Мы трое — скорей назад, на улицу. И Костя, отступая, пробормотал — как будто в укор себе и нам:
— А она привязанная…
Маленькая Анна Ивановна подошла к собаке и что-то сказала ей. Мы не слыхали, что. Потом она попросила подойти всех нас, по очереди. Сначала маму, потом Костю и меня. Собака всех нас по очереди обнюхала. Мне было страшно, когда она трогала меня своей огромной мордой, будто раздумывая: укусить? Не укусить?
— Свои, Пальма, свои, — повторяла Анна Ивановна.
И мне говорила:
— Ну, не молчи. Скажи ей: «Пальма». Пусть она твой голос услышат. А то — как же вы познакомитесь?
— Пальма, — сказала я.
Голос у меня дрожал. Надо же, думаю, а я хотела, чтоб мне щенка купили! Это чтобы он вырос вот в такое чудище?
Я облегчённо вздохнула, когда Пальма закончила меня обнюхивать — и руки, и лицо, и шорты. Теперь, наконец, можно было отойти.
А Костя снова подошёл к Пальме. И она снова принялась нюхать его.
А он её тоже нюхал и чуть ли не облизывал, и всё повторял:
— Дай лапу! Пальма, дай лапу!
Хозяйка повела нас с мамой в дом. Костя крикнул вдогонку:
— Анна Ивановна, а Пальма умеет давать лапу?
— Да не умеет, видно, — отозвалась с крыльца хозяйка. — Кто же её учил когда — лапу подавать?
Мы с мамой уже вымыли руки и доставали из сумки гостинцы. Анна Ивановна накрывала на стол, и всё суетилась, всё говорила, как вовремя мы приехали. Как раз она скотину закрыла.
— Скотина-то, — говорит, — рано ложится, с солнышком. А мы с вами можем посидеть, попировать. Брата зови за стол…
Я только встала — позвать, и тут раздался Костин крик:
— Умеет! Анна Ивановна, ваша Пальма умеет давать лапу!
Всё не так
И тут же он в сени вваливается. Счастливый, что Пальма, наконец-то, ему лапу подала.
Сразу стал рассказывать, до чего же она смышлёная собака.
И до чего большая!
Как будто мы сами не видели!
— С такой, — говорит, — никакие враги не страшны.
Наигрался в своих тазоголовых, вот ему враги и мерещатся.
И тут же, от дверей, он спрашивает:
— Анна Ивановна, а где здесь у вас живёт Макар?
Анна Ивановна удивилась:
— А зачем тебе Макара?
Костя растерялся — как зачем? А наша хозяйка уточняет:
— Это который же Макар тебе нужен?
А Костя не знает, как у Макара фамилия.
Хозяйка раздумывает:
— Это у Петровых Макар, что ли?
— Петровы, — говорит, — на том конце живут, у оврага. И Макар у них есть.
Костя — сразу выяснять:
— Что, у оврага? Это всё прямо, прямо, как мы шли, только — ещё дальше по дороге?
Он прямо сейчас бежать к Макару готов. Точно и не устал вовсе.
— Там, там они все живут, — кивает хозяйка. — Дом большой, на дорогу в четыре окна глядит. Но это что, сзади-то хозяин сделал пристрой…
Нам про пристрой не интересно, а хозяйке — только бы дорассказать, что начала:
— Семья-то какая у них, считай четыре колена живут…
И пальцы загибает:
— Баб Галя — раз. Дальше Максим с Валюшей. А дальше уже Юрка с Галкой, молодые… Это — уже три? — спрашивает она вдруг у меня.
В растерянности я киваю.
— А четвёртое колено — это Макар. Макарчик. Он весной родился!
Тут мы уже не понимаем — как — что ли, этой весной?
— Мне мальчик нужен, — говорит Костя. — Примерно такой, как я…
Мама объясняет:
— Они по Интернету познакомились.