Гарри помнил, как описывал магию Орион Блек — бескрайний океан, поведение которого зависит от характера родовой магии. В случае Гарри, его океан был спокойным, отображая спокойный характер родовой магии Поттеров. Это позволяло легче использовать трансфигурацию, улучшало качество зелий и артефактов, создаваемых носителем подобной магии, но она совершенно не годилась для боя, чего нельзя было сказать о родовой магии Блеков. Она напоминала бушующий океан, небо над которым рассекали молнии. Океан, способного с легкостью сокрушить любого, оказавшегося в этом безумии стихии. И ему нужно было разбудить океан мощи, доставшийся ему от рода его бабки.

Погрузившись в глубины своего подсознания, как учил его Орион Блек, Гарри увидел бескрайний океан с идеально чистым небом над ним. Полюбовавшись красотами, он стал мысленно призывать ветер над водной поверхностью, заставляя свою магию подчиняться своей воле. Нужно было самому начать шторм в океане, чтобы можно было его легко успокоить и не слететь с катушек. В Хогвартсе он понял, зачем его заставляли медитировать на рождественских каникулах и учиться контролировать эмоции. Ведь именно эмоции, как и намерение, были основой любого действия, преобладая в разной степени друг над другом. И то, и другое, могло пробудить в человеке магию, но если магия, разбуженная эмоциями была очень сложна в контроле, чего нельзя сказать о намерении, подчинявшегося разуму. А магия рода Блек была такова, что она очень легко отзывалась на эмоции и практически не поддавалась разумному контролю напрямую. Но если маг мог создать нужный настрой и совместить чувства с разумом, тогда он мог подчинить себе эту стихию. Поэтому магов рода Блек считали импульсивными и отчасти психически нездоровыми. Они просто не могли быть другими, если им приходилось постоянно направлять свои эмоции в нужное русло и удерживать их там. Побочным эффектом этого было то, что все Блеки идеально разбирались в легиллименции и окклюменции. И теперь Гарри хотел узнать, стоило ли это тех заморочек с кодексами родов, которые ему суждено было возглавить.

Вернув свое внимание океану, Гарри стал еще больше усилий прикладывать к тому, чтобы над океаном поднялся ветер. И ветер ответил на его зов. Постепенно на водной глади появилась рябь, переросшая в небольшие волны. На прежде чистом небе стали появляться облака. Постепенно ветер усиливался, а небеса заволакивали тяжелые свинцовые тучи. Через несколько минут, показавшихся Гарри вечностью, он увидел, что океан уже начинает свирепеть под тяжелыми тучами, а ветра уже были готовы сорваться, словно голодные цепные псы, учуявшие раненого зверя.

«Еще рано», — подумал про себя Гарри, не собираясь спускать ветер с цепи раньше времени. Потянулись долгие минуты, пока в палатку не зашел Людо Бегмен и пригласил Гарри проследовать на арену.

Поперек арены во всю ее ширину раскинулась невысокая стена, по которой гордо вышагивали доспехи с луками. Перед стеной сновали доспехи с щитами и деревянными мечами, а также небольшие золотые львы и грифоны.

«Похоже, рейд-босс находиться за стеной, и скорее всего, охраняется», — подумал Гарри, осмотрев арену.

— Итак, третий участник, чемпион Хогвартса, Гарри Поттер! — объявил мистер Бегмен, голос которого был заглушен аплодисментами, — Вы готовы?

Он кивнул и закрыл глаза.

— Приступайте!

Оказавшись вновь посреди бушующего океана, который был еще далек от свирепого шторма, Гарри мысленно отпустил цепи, удерживающие обезумевшие ветра, которые дули над водой. И словно отозвавшись на желание своего хозяина, небо озарила вспышка молнии, и над водной поверхностью прокатился раскат грома. Ветер родил грозу, которая очень быстро переросла в шторм, поднимающий к небу волны высотой с горы. Улыбнувшись, Гарри открыл глаза и ощутил, как в нем бушует океан силы, как накатывает на него чувство эйфории и безудержного желания действовать.

«Орион Блек говорил, что если правильно войти в подобное состояние, то достаточно просто представить действие и указать на объект. Проверим», — подумал Гарри, направляя волшебную палочку на ближайшего грифона, представляя, как тот превращается в осколки стекла. Грифон, повинуясь воле мага, разлетелся сверкающими осколками, едва в него ударил красный луч, вылетевший из палочки Гарри.

— Начнем, пожалуй, — прошептал он и начал самый настоящий обстрел существ, охранявших подход к стене.

Лучи его заклинаний меняли направление, исчезали, чтобы потом появиться вновь, когда их цель окажется в удобном для удара месте. Иногда луч заклинания распадался на множество новых, иногда порождал ударную волну, иногда превращался в дугу, которая сметала все, что было у нее на пути.

«Так, вроде разобрался. Красный луч — разрушение цели, оранжевый — изменение свойств. Огонь, лед, вода — без изменений. Хм, белый луч оказывается влияние на поведение?» — подумал Гарри, наблюдая за результатом своего буйства на арене. За две минуты площадка перед стеной была зачищена от стражи.

Вспомнив описания манящих и отталкивающих чар, Гарри направил палочку себе за спину и ударил отталкивающим заклинанием в землю. Соотношение масс сыграло ему на руку, ведь невозможно оттолкнуть простым заклинанием целую планету, и он взмыл вверх, после чего, использовав манящие чары, приземлился за стеной. И тут же отлетел в стену от удара двуручного меча одного из доспехов-стражей.

Поблагодарив НД за его защиту и дав себе мысленный подзатыльник за то, что расслабился, Гарри использовал три режущих заклинания, с помощью которых нарисовал перед собой руну.