Арилёт облетел группу стороной и сел шагах в двухсот. Сержант с Аришей сняли невидимость. Она достала из сумки и одела будёновку. Сержант перебросил кепку козырьком вперёд. Винтовка Жоры висела за спиной, автомат Ариша перевесила на грудь. Пошли навстречу. Парни шли медленно.

— Здорово, хлопцы! — вышел сержант из кустов.

— И тебе не хворать дядька! — ответил один, и группа как по команде опустила носилки на землю. Один тут же присел, сунув руку под тело раненого паренька, изображая, что что-то поправляет.

— Оставь там, где лежит, — появилась Ариша, направив ствол автомата.

Пареньки глянули на её шлём с красной звездой и присевший на корточки поднялся:

— Кажись свои…

— Я командир партизанского отряда Ветров, а вы кто будете? — подошёл сержант чуть ближе. Петлицы и кант на фуражке у пареньков был отделан красным. На бляхе ремня и петлицах имелись металлические эмблемы «ЖУ», на фуражке светлая кокарда в виде перекрещивающего молотка и разводного ключа. Форма чёрного цвета.

— Мы из львовского железнодорожного училища. Проходили практику в Ковеле в депо, сейчас идем на восток.

— А что вас железнодорожники поездом не отправили?

— Отправили, но немцы эшелон разбомбили, нас было десять человек. Троих сразу убило, двое раненых через две недели умерло. Осталось пятеро. Решили идти. Одного мы можем и на носилках нести.

— А что в город не пошли, может там и помощь медицинскую бы оказали?

— Немцы железнодорожников сразу арестовывают и заставляют на себя работать. А мы врагу помогать не желаем!

— Фронт уже под Киевом. Бои идут за Казатин и Фастов. Пока дойдёте немцы уже и Киев возьмут и дольше пойдут. Сами то Львовские?

— Нет, мы с самарской и саратовской области. Нас по набору направили во Львов в железнодорожное училище. Год уже отучились.

Ребята выглядели совсем молоденькими. Лет по пятнадцать — семнадцать. Лежавший на носилках раненый смотрелся совсем пацаном, или от того, что лицо осунулось или действительно был самым младшим.

— Арина, посмотри, что с пареньком, — сказал Принц магичке.

Та забросила автомат за спину и склонилась над парнем. Тот был ранен в ногу. Давно. Рана загноилась, хотя её перевязывали и прикладывали подорожник. Сержант дал ей флягу с самогоном, девушка промыла рану, завязала свежим бинтом и наложила несколько заклятий.

— Жить будет, но лежать две недели. В кости трещина. Вставать нельзя. — поставила она диагноз. — В лагере можно наложить шину.

— Когда последний раз ели? — спросил сержант.

— Позавчера, товарищ Ветров. На хуторе ковригу хлеба дали.

Сержант кивнул Арише, и она достала пять эльфийских галет с мясом косули. Увесистые такие бутерброды, которые брали для себя.

— Берите, больше ничего нет, — сказал Жора, — продовольствие в лагере, но до лагеря далеко.

Пока пацаны жевали, сержант с Аришей отошли в сторону. Нужно было дать мальцам посовещаться. Наверняка попросятся в отряд.

К ним направился паренёк, который был очевидно за старшего.

— Товарищ Ветров, кроме Петра, кивнул он на раненого, мы все комсомольцы. Возьмите нас в свой отряд. Мы рукастые, всё умеем делать, понимаем в паровозах и дрезинах. Стрелять правда только из мелкашки приходилось, но мы научимся.

— У меня разведывательно диверсионный отряд. Мы не только воюем, но и испытываем новое вооружение. Секретное вооружение. В ближайшее время планируем переход через границу. Если я вас возьму с собой, то это будет дорога в один конец. Свою родню вы можете больше не увидеть. Хотя хорошую достойную жизнь я обещать могу. Но после достижения совершеннолетия вам придётся отработать десять лет на государственной службе.

— А что будем делать?

— Думаю будете чем-то похожим на паровозы заниматься, но это всё секретно, поскольку разных работ очень много. Кто куда попадёт. Это помимо государственной службы. Жильё, еда, одежда, медицинское обслуживание — всё предоставляется. Зарплата на госслужбе высокая, больше, чем у машиниста. Главное не болтать, держать язык за зубами, и в ближайшее время ничему не удивляться. А удивляться вам придётся много. Предупреждаю сразу что ни в Самару, ни с Саратов вы никогда не попадёте. Так что, о родне придётся забыть. Слишком серьёзные секреты вы узнаете.

— У нас нет родни. Мы все из детских домов. Предложили или в ФЗО идти или в железнодорожное училище. Мы выбрали училище. Все до этого закончили семилетку.

— Переговори с ребятами, объясни им условия. Дисциплина железная и обратно из отряда дороги не будет. В дальнейшем госслужба в течении десяти лет на полном государственном обеспечении. Пока будете состоять в отряде диверсантов и выполнять, что скажут.

Через три минуты парень подошёл обратно:

— Товарищ Ветров, все согласны.