Она не выдержала и вновь меня крепко обняла.

– И вы меня простите, Григ. И вы тоже…

Она ушла, так и не обернувшись, оставив меня одного.

И я уже радовался своему одиночеству. И мне было горько, что Мышка меня запомнила другим. Что она так никогда и не узнает, что я смело иду на расплату за свое предательство. За свою проданную мною же жизнь…

Я облегченно вдохнул воздух, столкнувшись лицом к лицу с солнцем, и подумал, что Мышка наверняка знается с ним или, по крайней мере, знает его тайну. Я чувствовал себя бесконечно счастливым. И мне было стыдно перед Григом за свое счастье. Но я не мог не радоваться жизни. И почти на крыльях полетел искать эту загадочную птицу Ольгу.

Она вышла из ворот городской тюрьмы под руку с Дьером. Мне показалось, что она заметила меня, но не подала виду. Я тоже не бросился к ней. Мне не хотелось сталкиваться со следователем. И я пошел за ними следом, практически не скрываясь.

Они расстались возле пивной Глебушки. И Ольга, словно дразня меня, зашла туда. Я покорно последовал за ней, смутно предчувствуя, что навлеку на себя беду со стороны Глебушки и его однорукой подружки.

Широко распахнув дверь, я сразу же заметил огромную блестящую люстру, низко свисающую в центре забегаловки. Я не выдержал и сплюнул. Нет, Глебушку только могла исправит.

Пивная была набита бродягами, грузчиками, сомнительными интеллигентами. Они дружно чокались кружками и на меня не обращали никакого внимания.

Им я был абсолютно неинтересен. И сокровенных желаний они не имели. Им достаточно было сидеть здесь, за грязными столами, ругаться, спорить и отхлебывать из мутных стаканов светлое дешевое пиво.

Я юркнул за столик в самом углу, где сидела Ольга.

– Чтобы такая красавица – и в такой дыре! – сказал я вместо приветствия.

– Вы тоже недурны, Фил, но все время здесь околачиваетесь.

– И в ее темных, как ночь, глазах я прочитал дружелюбие и даже симпатию.

– Ольга, поверьте, из всей вашей шайки, только к вам я питаю искренние чувства. Но вы… Извините, как адвокат палец об палец не ударили, чтобы помочь выкрутиться моему другу.

– А что бы вы сделали на моем месте, когда улики все на лицо? Вы наивны, как мальчишка, Фил. Следствие имеет право опираться исключительно на факты. И только вы, художники, можете руководствоваться интуицией. Я приложила все усилия, но…

– Ольга, а если предположить, что девушка вовсе и не убита? – ляпнул наугад я.

Ольгина рука с сигаретой заметно дрогнула.

– Фил, что за чушь вы несете?

– Вдруг эта девушка имитировала смерть, а? Ловко сыграла, чтобы, наконец-то, отомстить Григу. Поверьте, Ольга, я отлично знаю женщин. Каждая из них мстит по-своему, но каждая из них обязательно мстит!

– Вы, я вижу, не питаете особой симпатии к несчастной убитой?

Я замахал руками.

– Оставьте, Ольга! Я ее не знал и не имею права судить, но я хорошо знаю Грига и поэтому имею право предполагать.

– Ну, это всего лишь ваше право, – она пожала плечами, – и не более. Но Фил, все факты, увы, не подтверждают вашу версию. На фотографии отчетливо видна тень Грига. Неужели вы думаете, он тоже играл в эту игру, чтобы потом с радостью усесться на электрический стул. К тому же найдено тело убитой. Все, что вы говорите – это чистейший абсурд!

– Абсурд, – печально вздохнул я, – и я в отчаянии от собственного бессилия, что ничего не могу сделать для друга.

– Единственное, что вы можете – это найти его старые вещи. Ведь вы лучше всех знаете его дом.

Я вопросительно поднял брови.

– Это его просьба, Фил. Григ, по-моему, многое понял.

И сегодня вечером в газете читайте его признание.

– О, Боже! – Я даже подскочил на месте, чем привлек внимание. Но тут же опомнился, что мне светиться здесь не следует. Я пододвинулся к Ольге и тихо сказал:

– Ольга, это не может быть. Я не верю!

Но мой крик все-таки услышал Глебушка. И, наконец, ему посчастливилось заметить меня. И он мигом очутился возле нашего столика и со злостью зашипел:

– Фил, думаешь я идиот?! Думаешь, не догадался, что это твоих рук дело?

Я принял непонимающий вид.

– Ты о чем, Глебушка?

– Это ты, Фил, сделал эту старую дуру миллионершей! А этого мерзкого толстяка главным прокурором. Ты! А я… – Глебушка не выдержал и всхлипнул. – А я, который каждое утро подносит тебе пиво… А мне… Мне ты не желаешь ничего доброго…

– Глебушка, – я потянул его за рукав барменского халата, – милый славный Глебушка, посмотри в мои честные глаза, ну же! Посмотри!