– Это ложь. Вы – Ольга. И я вас несколько часов назад снимал на пленку. Вы были вот здесь. В этом доме, – я говорил сбивчиво, взволнованно и мои глаза горели бешеным огнем. – Вы – Ольга. Вы пили мое вино. А потом поцеловали меня. Вы меня поцеловали до боли. Я этот поцелуй никогда не забуду.

– Ольга – ваш адвокат, – услышал я хорошо поставленный мужской голос. И резко обернулся.

И только теперь заметил ее спутника, прислонившегося к стене. Он был очень красив, по-моему чересчур красив, чересчур дорого и элегантно одет. Так, что даже я, забыв про свое положение, позавидовал его внешности. Утонченные черты лица, широкий подбородок, холодные светлые глаза, пронизывающие меня насквозь. И холодная вежливая улыбка.

– Ольга – ваш адвокат, – повторил он все так же чересчур вежливо улыбаясь. Вообще, в нем все было через чур.

– Адвокат? – машинально переспросил я. – Я не нуждаюсь в адвокатах. Мне не от кора защищаться.

– Как знать, как знать. Я буду вести ваше дело. А если дело открыто, поверьте, вам будет легче, имея за спиной такого прекрасного опытного адвоката, – и он галантно поклонился Ольге. – Кстати, моя фамилия Дьер. Можете называть меня просто по фамилии. Дьер. Странная какая-то фамилия. Не успел я об этом подумать, как он тут же ответил на мои мысли.

– Нет ничего странного. На земле проживает столько людей, что моя фамилия вполне имеет право на существование. Но это детали. А теперь мы перейдем к делу, Григ. Так, кажется, вас называют?

К делу… К делу… Мысли мои путались, и я ничего не мог путного из них выстроить. И вдруг я увидел, как Фил, словно сообразив за меня, попятился к двери. Но это, к сожалению, заметил не только я.

– Остановитесь, Фил, – резко приказал Дьер.

И одним прыжком так не подходившим его элегантной внешности, очутился рядом с моим другом. И резко перехватил его руку, которую он прятал за спиной. В руке Фили лежали мокрые фотоснимки. И вода медленно стекала с них на пол.

– Укрывание вещественных доказательств карается законом, дорогой Фил, – и Дьер улыбнулся своей безжизненной улыбкой. – Но я вас прощаю, – и он протянул руку.

Чуть помедлив, Фил передал ему снимки. И Дьер впился в них жадным взглядом. Что-то пугающее было в его лице, когда он одну за другой просматривал фотографии. Его лицо дышало открытым торжеством и его холодные глаза словно упивались увиденным. И мне даже показалось, что в этот миг он необыкновенно счастлив. Дьер резко повернулся ко мне.

– Ну, Григ, взгляните на эти снимки. Или вы еще в чем-то сомневаетесь? – и он медленным шагом направился в мою сторону, все так же холодно улыбаясь и протягивая фотографии.

И я не выдержал.

– Нет, – выкрикнул я, отступая назад и держа руки перед собой, словно защищаясь. – Нет, пожалуйста, только не это.

Но каменное лицо следователя и его безжизненная улыбка не изменились. И он также спокойно невозмутимо продолжал наступать на меня, протягивая снимки.

– Нет, – уже бессильно бормотал я и в отчаянье закрыл лицо руками.

Я не мог видеть эти фотографии. Один раз взглянув, я уже все понял. И в то же время ничего не понимал. На них не было прекрасного лица Ольги, черноволосой, чернобровой красавицы Ольги, которую я однажды встретил на набережной. И тут же решил, что это судьба и мой скорый триумф. Нет. Этого не случилось. Каждый кадр – это смерть. Каждый кадр – это боль. Каждый кадр – это преступление, которое я, клянусь самым дорогим в жизни, не совершал.

– Странное качество, Григ, – услышал я словно издалека, словно из тумана, словно из неведомого мира металлический голос Дьера. – Странное качество, Григ. Я раньше не сталкивался с таким явлением. Вы сделали шаг вперед в фотоискусстве. Похвально. Черно-белые фотоснимки. И только кровь, алая, сочная. Вы посмотрите, удивительно яркая…

Я машинально убрал руки от лица. И сразу же столкнулся со снимками, которые близко к моим глазам держал Дьер, разбросав их веером, словно игральные карты. И я уже не мог оторвать взгляда от них. Мои ноги подкашивались. Но мои глаза все глубже и глубже погружались в этот мир смерти. Действительно, странно. Я же делал цветное фото. И почему? Почему вдруг черно-белое качество? И почему только кровь, яркая, сочная, алая…

– И даже пахнет кровью, – перебил мои мысли Дьер. И нарочито громко вдохнул воздух.

В воздухе, действительно, запахло кровью. А на фотоснимках – она. Везде – только она. Ну, конечно. Я ее узнал сразу. Несмотря на безжизненное тело, распластавшиеся руки, на ужас, застывший в глазах, на подогнутые от боли острые коленки. И яркая лужа крови. И кровь на платье. И кровь на руках. И кровь, размазанная по лицу. Более зверского убийства я не встречал в своей жизни.

– С более зверским убийством я не сталкивался в своей жизни, – монотонно начал Дьер. – А вы, Григ?

– Я? – тошнота подкатывала к горлу, и мне трудно было выдавливать из себя фразы.