– Неплохо получилось, – усмехнулся я, смотря на Убеля. Тот пожал плечами и исчез.

Ну и хорошо.

– Офигеть, – выдохнула Ванда. – Жалко его. Он мне нравился.

– Он бы нас не выпустил отсюда. Если бы Дантес рассказал об этом у себя, то думаю, Черти Танатоса собрались бы в рейд.

– Согласен, – кивнул Жрец. – А теперь не расскажешь ли, что тут только что было?

– А ты уверен, что хочешь знать? – усмехнулся я.

– Ты прав. Меньше знаешь, не придется врать. Придется побыть в неведении пока, – все понял он. – Что теперь будем делать?

– Ну, я пойду к королю.

– А нам что делать? – не поняла Ванда.

– А вам, мои маленькие стервятники, отведена роль мародеров. Идите, осмотрите домик этого трупа, – кивнул я на мертвого грифона. – Лучше вам не видеть того, что будет дальше, врать потом не придется. И ладно Ванда, ей не перед кем отчитываться, а тебе, Дантес, есть. Не бойтесь, я без вас не уйду, да и моя доля там точно будет.

– Ха-ха-ха-ха! – рассмеялся Дантес. – Да, уж так о моем духовном и ментальном здоровье еще не заботились. Хорошо, – кивнул он. – Идем, Ванда.

– Уверен, что справишься? – спросила она с серьезным видом. Переживает за меня.

– Не волнуйся за меня. Идите.

– Удачи!

Они быстро убежали. Я в них не сомневаюсь, точно все найдут.

А вот у меня есть дела.

– Ты как? – спросил я Убеля, погрузившись в свой внутренний мир. Тут все просто бурлило и ходило ходуном. Души грифона и низшего божества – кто знает, что нам это в будущем даст.

– Нелегко нынче пропитание добывать, – ответил он. – Думаешь, наш план сработает?

– Нет, конечно, но попытаться стоит, – вздохнул я. – Я очень хочу помочь этому миру, и если у нас ничего не выйдет, то… я даже не знаю тогда. Может быть, Лотосы помогут или уж отдать все это Жрецам Танатоса. Короче, посмотрим.

– Я пока все подготовлю.

– Удачи.

– И тебе…

Я снова выплыл из себя, глубоко вздохнул и направился вперед к лестнице – туда, где меня уже давно ждет последний босс этого королевства. Король, чей грех виной всему этому. Фен Рир!

Шаг, еще шаг. Он впереди. Ожидает меня.

Лестница пройдена, и я перед дверьми в тронный зал. Он там. Я ощущаю его. Он спокоен – это все, что сейчас можно о нем сказать. Он ждет и не выражает никаких эмоций, разве что устал очень. Хотя исходит от него странный маленький ручеек боли. Необычно.

Я глубоко вздохнул. Прокрутил в голове весь план, выдохнул. Хорошо. Толкаю дверь. Она с глухим гулом распахивается.

Большой темный зал. Гладкий пол, высокий потолок, который плохо видно в темноте. Окна закрыты шторами, а тьма в этом месте магическая, как в Шахте Мраклик. В дальнем конце зала я увидел большой трон. Рядом с троном стоял огромный меч, наподобие дзамбато, только обоюдоострый и с крестообразной гардой.

А на самом троне кто-то сидит.

Я вижу его ноги в стальных поножах, край серой рваной мантии, латные рукавицы наподобие моих, и силуэт с короной на голове. Его глаза слабо светились белым светом и хмуро смотрели на меня. Он неподвижно восседал на своем троне, и даже будучи скрытым тьмой внушал некий трепет.

Король.

Чем-то мне это напомнило Мастера. Тоже умел внушать одним своим присутствием. Может, они сделаны из одного теста. Воины.

Я прошел вперед и остановился посередине тронного зала. Но тут я наступил на что-то мокрое. Принюхался. Это была кровь.

Кап!

Я услышал звук падения капель и поднял голову. Наверху было темно, и я не мог ничего рассмотреть, но аура дала мне почувствовать, что там кто-то есть. Глаза жизни видят живой силуэт, я чувствую исходящую от него боль.

Тьма расступилась, я увидел человека, прибитого ножами к потолку. У него не было ни рук, ни ног. Из его тела торчало множество кинжалов. Тело вбили в потолок, расчленили, прибили и закрепили так. Жуть. И самое жуткое, что этот человек был все еще жив. Боль он ощущал слабо, потому что, скорее всего, давно так висит, ему уже пофиг.

Он медленно истекал кровью, но какая-то жуткая воля не давала ему умереть. И явно воля была не его.

– Мой последний враг, – услышал я сильный и холодный голос с трона. – В этом проклятии вечного цикла есть и положительная сторона. Я могу убивать его много раз, – я услышал в голосе короля усмешку. – После нескольких таких убийств я научился растягивать его муки, чтобы он страдал как можно дольше, – он тяжело вздохнул. – Вот уже три года он висит и приносит мне облегчение. Моя единственная радость, ведь я не могу покинуть этот зал.