— Понятно. — Чарли продолжала смотреть на него. — Ты уверен в своих словах, Мэгги? Я уже смирилась с тем, что буду растить ребенка одна, и не давлю на тебя. Просто хочу, чтобы ты это знал.

— Чарли, я знаю и очень ценю твое отношение. Но, как только что сказал, я готов попытаться. А ты?

— Я потрясена... И... — Чарли разволновалась. — Не хочу, чтобы ты снова сделал мне больно.

— Даю слово, клянусь жизнью нашего ребенка, что не обижу тебя.

— Не сомневаюсь, что ты не разделяешь чувств, которые я всегда испытывала к тебе. — Она смущенно опустила глаза. — Ты знаешь, Мэтти, что я всегда тебя любила?

— И я всегда любил тебя, — солгал Мэтт с удивительной легкостью. Внутри у него что-то сломалось.

— Любил как друга?

— Мы так давно дружим, Чарли, что, думаю, это хорошая основа для близких отношений.

— Хорошо, — согласилась она. — И что ты предлагаешь?

— Во-первых, тебе не нужно никуда уезжать. Оставайся со мной в лофте.

— В моей спальне? — поинтересовалась Чарли.

— Нет. — Мэтт глубоко вздохнул и протянул ей руку. — В моей.

— Вот это да! Ты, несомненно, знаешь, как поразить девушку. Никак не ожидала услышать это от тебя сегодня.

— Ну, тебе же известно, что я полон сюрпризов, — ответил Мэтт с горечью.

Чарли, не заметив этого, взяла его за руку.

— За нас, — тихо произнесла она, — и за маленького мальчика или девочку, которого мы создали вместе.

— Да. — Мэтта затошнило. — За нас.

Прошло две недели после отъезда Грании из Дануорли в Швейцарию, и вот она неожиданно появилась на кухне в середине дня. Кэтлин спустилась вниз и увидела, что дочь сидит за столом, положив голову на руки. Она несколько минут смотрела на нее и только потом решила обозначить свое присутствие.

— Привет, Грания.

— Привет, мама, — послышался тихий ответ. Она так и не подняла голову.

— Я вскипячу воду и заварю чай, хорошо? — предложила Кэтлин.

Грания промолчала. Кэтлин налила в чайник воду и поставила его на плиту, затем села на стул рядом с дочерью и осторожно положила руку ей на плечо.

— Что случилось?

— О, мама... мама...

— Ну же, дорогая. Не знаю, что тебя огорчает, но очень хочу обнять тебя.

Грания с трудом подняла голову, и Кэтлин увидела ее бледное, усталое лицо. Оказавшись в объятиях матери, Грания расплакалась. Чайник свистел целых две минуты, прежде чем Кэтлин пошевелилась.

— Я сейчас выключу чайник и заварю нам обеим по чашке чаю.

Она приготовила чай и, вернувшись к столу, поставила чашку напротив дочери, которая уже выпрямилась, но сидела, уставившись в одну точку.

— Грания, Боже мой! Я не хочу лезть не в свое дело, но ты выглядишь ужасно! Можешь рассказать мне, что случилось?

Грания поначалу не могла сказать ни слова, но в итоге все же выдавила:

— Он умер, мама. Александр мертв.

Кэтлин прикрыла одной рукой рот, а другой перекрестилась.

— О нет, нет, нет... Как?..

— У него была... опухоль мозга. Он лечился все то время, когда находился в отъезде. Его не стало... четыре дня назад. Как его жена, я должна была остаться и заняться организацией похорон. И подписать все бумаги.

— Дочка, дорогая, все-таки постарайся выпить чая. Думаю, горячий сладкий чай тебе сейчас не повредит. И я взяла бы еще кое-что, что может помочь нам обеим. — Кэтлин открыла комод в поисках бренди, которое обычно использовала при готовке. Добавив бренди в чай себе и дочери, она поднесла чашку к губам Грания. — Пей, дочка.

Девушка сделала три глотка, а потом закашлялась и оттолкнула чашку.

— Грания, я понимаю, что ты многое собираешься рассказать мне, но... — Кэтлин подняла глаза и посмотрела на кухонные часы. — Аврора вернется домой меньше чем через час. Может, позвонишь Дженнифер — матери лучшей подруги Авроры — и попросишь ее забрать нашу девочку из школы и оставить у них на чай? Думаю, Авроре не стоит видеть тебя в таком состоянии.

— Да, пожалуйста, — согласилась Грания. — Я сейчас не могу... нет... — Она замолчала, и слеза скатилась по ее щеке.

— Ты, видно, не спала целую неделю. Может, ляжешь в кровать, а я принесу тебе грелку?

— Мне кажется, я не смогу заснуть, — сказала Грания, когда мать помогла ей встать и повела наверх.

— Возможно, но почему бы не попробовать? — Кэтлин сняла с дочери жакет, потом туфли и джинсы и уложила ее в кровать. Присев на краешек, как делала всегда, когда Грания была маленькой, она погладила ее по лбу. — Постарайся уснуть, дорогая. Я буду внизу, если понадоблюсь тебе. — Вставая, она заметила, что глаза Грании начали закрываться. Кэтлин задержалась на лестничной площадке, ее глаза застилали слезы. Несмотря на то, что вся семья смеялась над ее плохими предчувствиями и беспокойством из-за связи Грании с Лайлами, интуиция не подвела ее.