Аврора посмотрела на нее.

— Мне кажется, он тебя тоже немного любил. — Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и спросила: — А тебе грустно, Грания, что его больше нет?

— Да, конечно, — ответила та. — Очень, очень грустно.

— Ты любила папу?

— Да, думаю, да. Мне грустно, потому что я знала его совсем недолго.

Аврора схватила руку Грания и крепко ее сжала.

— Значит, мы обе любили его. И обе будем скучать, так ведь?

—Да.

— И сможем подбодрить друг друга, когда одна из нас будет грустить?

«Лучше бы она плакала!» — подумала Грания. Видеть мужество маленькой девочки и ее силу было гораздо мучительнее.

— Да, — сказала она, крепко прижимая Аврору к себе, — сможем.

— А где же Аврора? — поинтересовалась Кэтлин, когда Грания появилась в кухне.

— Она укладывает Лили спать, а потом собирается пойти с Шейном к овцам.

— Ты серьезно? — удивилась Кэтлин. — Ты разве не сказала ей?

— Сказала.

— И как она это восприняла?

— Мама... — Грания изумленно покачала головой — она была в явном замешательстве. — Аврора утверждала, что уже все знала.

Да. Я все знала.

Хотя не могу объяснить вам, как такое возможно. Если я скажу, что слышала голоса, которые сообщили мне об этом, вы вполне обоснованно можете решить, что я, как и моя несчастная мать, психически не здорова. Давайте просто считать, что у меня было предчувствие. Подобное ведь свойственно многим людям, правда?

Однако смерть отца стала для меня страшным ударом, ведь все складывалось просто идеально. Грания вышла за него замуж... Я очень этого хотела и, признаюсь честно, немного подтолкнула это событие.

Но от радости до грусти один шаг. У них не было времени «остановить мгновение» и насладиться им хотя бы несколько месяцев или даже недель.

Папа сделал все возможное, чтобы оградить меня от неприятностей, когда женился на Грании и облегчил ей процедуру удочерения. Он еще раз доказал любовь ко мне своими действиями, как поступают многие мужчины. И все же я хотела бы попрощаться с ним, как бы ужасно он ни выглядел в свои последние дни.

Я была готова к этому, поскольку давно поняла, что он болен. А когда любишь кого-то, внешность не главное... Важно ощутить сущность человека, пусть даже в последний раз.

Теперь я понимаю, что Грании тоже было очень тяжело. Ее вдруг увлек бурный поток жизни моей семьи, и она была вынуждена подчиниться моему отцу, который отчаянно желал защитить меня, его любимую дочь.

Недавно я прочитала книгу, в которой рассказывается, как души совместно путешествуют во времени. Они меняются ролями, но невидимые связующие нити постоянно притягивают их друг к другу.

Возможно, именно поэтому Кэтлин почувствовала, что в ситуации со мной и Гранией история повторяется. Ведь когда Грания встретила меня, ее доброе сердце было открыто, и ей нужен был ребенок, которого могла бы любить. Рядом оказалась я — сирота, которую она взяла под крыло. Боже, читатель, надеюсь, я никогда не поступала так жестоко, как моя бабушка Анна по отношению к Мэри. Буддисты считают, что нам приходится раз за разом возвращаться на землю, пока мы не усвоим все уроки. Я всегда относилась к Грании с благодарностью и любовью, ведь после этой жизни мне хотелось бы перейти на другой уровень. Нирвана меня очень привлекает. Возможно, мне еще предстоит пройти какой-то путь, но я всегда старалась быть хорошим человеком. И, несомненно, смогу жить в новом, более совершенном теле.

А сейчас я намерена вернуться в Нью-Йорк и рассказать вам о том, как Мэтт испортил себе жизнь.

На этом этапе я чувствую, что имею все основания заявить: в этой истории все складывается совсем не так, как нужно. И вот в чем вопрос: сумеет ли Мэтт все исправить?

Чарли перебралась в спальню Мэтта в тот же вечер, когда они решили попробовать жить вместе. Но, сославшись на беременность, она наложила вето на любую форму физического контакта. Мэтт воспринял это с облегчением — по крайней мере, он получил отсрочку в исполнении приговора. Он совершенно не помнил ту последнюю ночь в одной постели с Чарли, поскольку был пьян, так что память возвращала его в те времена, когда они еще были вместе. Моменты близости с Чарли его совсем не вдохновляли, и он все делал механически. А вот с Гранией все было превосходно: Мэтт в буквальном смысле ощущал, как они сливались в одно целое.

Отбросив эти мысли, Мэтт, выбравшись из кровати, направился в ванную комнату, чтобы принять душ. В новом статусе Чарли его многое раздражало. Для начала огромный арсенал косметики: лосьоны и всякие другие волшебные эликсиры — не меньше чем на прилавке отдела косметики в универмаге «Сакс» — были расставлены вокруг раковины и на всех полках. Грании же хватало одной баночки крема для лица. Одежда Мэтта теперь занимала одну восьмую гардероба, все остальное пространство было заполнено дизайнерскими нарядами Чарли — это тоже подчеркивало разницу между двумя девушками.

Пытаясь отыскать бритву, Мэтт столкнул в раковину косметичку Чарли и с трудом погасил приступ раздражения. В конце концов, их совместная жизнь — это его идея. Чарли не настаивала ни на чем и даже не пыталась его ни в чем обвинить. Так что ему не следовало осуждать ее.

Тем не менее, Чарли уже начала поговаривать о переезде и предложила купить дом в Гринвиче недалеко от родителей. Мэтта не особенно радовала эта идея. Они с Гранией, находясь в таких же обстоятельствах несколько месяцев назад, не задумывались о переезде за город. И все же стремление Чарли растить ребенка на свежем воздухе, нельзя было считать странным. Когда Мэтт упомянул, что у него нет средств на такую серьезную покупку, Чарли взмахом руки отвергла все возражения: