Вопрос, казалось, стал для Мейхью неожиданностью. Он убрал руку от ее локтя и невольно взглянул на дверь в закрытую часть лаборатории.

– Медузы? Ну…

Мейхью, возможно, был высококвалифицированным специалистом, но к играм рыцарей плаща и кинжала не привык. Гаме проследила взглядом за его предательски красноречивым жестом и постаралась улыбнуться самым очаровательным образом. Взяв Мейхью за руку, она повела к закрытой двери.

– Я уверена, вы просто забыли.

– Вовсе нет, – сказал он. – Просто… Мы не любим их тревожить. – Он мялся под ее безжалостным взглядом. – Ну, наверно, вреда не будет…

Он открыл дверь и впустил Гаме в темную комнату; единственным источником света был высокий цилиндрический прозрачный аквариум четыре фута шириной и восемь высотой.

Свечение исходило от десятка медуз величиной с кочан капусты каждая; они пульсировали голубым сиянием. Медузы находились в постоянном движении, поднимались со дна к поверхности в завораживающем подводном танце.

Человек на лестнице, наклонившийся к воде, обернулся к вошедшим. Нездешний свет упал на лицо доктора Беннетт, токсиколога. Она удивленно раскрыла рот.

– Доктор Мейхью, не ожидала…

– Я надавила на доктора, чтобы увидеть эту часть лаборатории, – объяснила Гаме. – Надеюсь, я вам не мешаю.

Беннетт посмотрела на доктора Мейхью. Тот коротко кивнул.

– Вовсе нет, – сказала Беннетт с неискренней улыбкой. Она взмахнула сачком с длинной ручкой. – Эта процедура иногда бывает сложной.

Взгляд Гаме отметил защитные перчатки, прозрачную пластиковую маску на лице и комбинезон, потом переместился к необычному балету странных, почти кубических силуэтов в аквариуме. К краям каждого прозрачного существа крепились тонкие нитевидные щупальца. Их биолюминесценция была столь яркой, что хоть книгу читай.

– За все годы дайвинга, – сказала Гаме, – я не видела ничего более прекрасного.

– Или более смертоносного, – сказал Мейхью, стоявший за ней. – Медузы в этом аквариуме производят яд, который заставил бы кобру устыдиться.

Гаме порылась в памяти.

– Это кубомедуза, верно? – спросила она.

– Верно. Chironex fleckeri, морская оса. Зафиксировано около ста случаев смерти; прикосновение этой медузы убивает человека за три минуты. Предлагаю отойти и дать доктору Беннетт больше места.

Доктор Беннетт опустила на лицо маску и погрузила в воду сачок.

К удивлению Гаме, медузы не уклонялись от сачка, напротив. Они собрались вокруг него, так что их легко было поймать и переместить в мензурку. При этом цвет медузы углублялся, пульсация учащалась, как будто медуза взволнованна.

– Никогда не видела, чтобы медузы так себя вели, – сказала Гаме. – Обычно они стараются уклониться от опасности.

– Медузы – хищники, – сказал доктор, – но большинство видов просто плавает, случайно сталкиваясь с добычей. У медузы очень хорошо развито зрение, а значит, она скорее видит, чем чувствует добычу. В сочетании со способностью двигаться, выбрасывая воду, это дает медузе возможность преследовать добычу.

Медленно покачав головой, Гаме проговорила:

– Я не совсем уверена, что поняла. Вы сказали «большинство видов». Но разве вы не сказали, что это кубомедуза?

Мейхью понял, что сболтнул больше, чем намеревался.

– Я неверно выразился, – уточнил он. – На самом деле эта медуза – близкая родственница морской осы, но больше развита и более агрессивна.

– Никогда не видела морскую осу такого цвета, – подтвердила Гаме.

– Я тоже. Мы перебрали несколько названий, прежде чем остановились на голубой медузе.

– А каков их фармакологический потенциал?

– Мы в самом начале исследования, но вырабатываемое ею химическое вещество сложнее всего, что мы встречали. Экспериментировать с этим изящным существом все равно что скакать на необъезженном жеребце.

– Захватывающе интересно, – воскликнула Гаме.

Мейхью посмотрел на часы.

– Спасибо, доктор Беннетт, – сказал он. – Оставим вас наедине с вашими ядовитыми друзьями.

Гаме безропотно позволила Мейхью вывести ее из комнаты в главное помещение лаборатории. Он показал несколько других видов, с которыми здесь работали; потом они вышли из здания, где выращивали фауну, и прошли к среднему зданию.

Аквариумов в этой лаборатории было меньше, чем в первой. Ученые-океанологи различают влажные лаборатории, где живут изучаемые виды, и сухие лаборатории, где стоят компьютеры и чувствительные аналитические приборы. Мейхью объяснил, что эта лаборатория – и то, и другое. Во влажной части выделяют химические вещества, которые помещают рядом с бактериями и вирусами и следят за реакцией.

В этой лаборатории они задержались дольше, чем в первой, и к тому времени, как у Гаме кончились вопросы, был уже почти полдень.