– Эй, – говорю я осторожно. Конечно, он не поднимает на меня глаз. Просто продолжает играть на гитаре, так что, когда я произношу следующие слова, они звучат более уверенно и взывают к вниманию. – Мне нужна прибавка к жалованию, как вчера.

На этот раз он бросает на меня взгляд. Лукас наклоняет голову в сторону и смущенно кривит свое лицо с оливковой кожей.

– Ты и так получаешь довольно немало, Кайли.

Я улыбаюсь.

– Да, я стебусь над тобой, – говорю я, но он, кажется, не верит. – Просто хотела напомнить тебе о Награждении AMPed.

Он смотрит на меня абсолютно невозмутимо, словно не имеет чертового представления, о чем я тут говорю.

– Хорошо.

Я испускаю напряженный вздох.

– Знаешь? Шоу в Вегасе, на котором ты просил меня тебя подменить? Ага, оно завтра вечером, вот почему меня не будет пару дней. Просто хотела убедиться, что тебе ничего не нужно до того, как я уеду.

Лукас склоняет голову к блокноту с песней, над которой работает и делает какие-то заметки. Словно я не стою в дверях и не разговариваю с ним. Что за на фиг?

– Поскольку ты не можешь обратить на меня внимание дольше, чем на десять секунд, спрошу, следует ли мне написать тебе, когда буду на месте? – спрашиваю я, но он качает головой, опять же даже не глядя в мою сторону. Это один из множества раз, когда мне хочется обернуть пальцы вокруг шеи брата и выжать из него все дерьмо.

– Я слышал тебя. Я помню. И нет, мне ничего не нужно, – он бросает на меня строгий взгляд, который, вероятно, действует обольстительно на любую другую женщину, кроме меня и нашей матери. – Не влипни в слишком много дерьмовых историй, пока будешь в Вегасе.

– Я постараюсь, чтобы мой документ, удостоверяющий личность, не украли на сей раз, – обещаю я, даже несмотря на то, что фиаско с моими документами случилось в Новом Орлеане, а не в Вегасе. И в тот раз Уайтт был со мной. Но в последнее время он был так занят, что ему только поездки в Вегас и не хватало. – Уверена, со мной все будет нормально, – добавляю я, но при этом мои слова кажутся неубедительными.

Лукас закатывает свои карие глаза.

– Черт, возможно, мне следует написать Хайди и посоветовать ей держатьсвою сумасшедшую задницу подальше от проблем.

Несколько недель назад я упоминала в разговоре с Лукасом, что моя самая близкая подруга Хайди, отправится со мной в Вегас, но не думала, что он тогда меня услышал. Он был очень сильно погружен в работу над песней для Сиенны, и в ответ брат лишь коротко кивнул мне, а затем снова вернулся к своей музыке.

– А я-то думала, что все сказанное мной, для тебя сродни чепухи.

– Хорошей тебе поездки, – говорит он, ухмыляясь.

– Если ты выиграешь эту награду за написание песни, я притащу то дерьмо к себе в квартиру и не отдам его, – говорю я, но он равнодушно пожимает плечами. Однако когда я разворачиваюсь, собираясь уходить, Лукас откашливается. Это его способ привлечь внимание.

– И к слову, это Peanuts.

– Прости что? – мое замешательство, должно быть, отражается в каждой черте выражения лица, пока я ожидаю его пояснений.

– Peanuts или Чарли Браун, как хочешь, так и называй. Чаще всего я воспринимаю твои слова, как Чарли воспринимал слова учителя – вах-вах-вах.

Я даже не думала, что Лукас помнит все те просмотренные нами с родителями в детстве мультфильмы о Чарли Брауне, но очевидно, он все помнит. Так что мне требуется приложить львиную долю усилий, чтобы не засмеяться, прищурить глаза и сердито взглянуть на брата.

– Да пошел ты на фиг, Лукас.

– Я тоже люблю тебя, – кричит он мне вслед. – И ты не посмеешь забрать мою награду.

* * * 

– Я оставлю себе эту чертову награду, – уверенно говорю я Хайди, когда следующим вечером мы зависаем на афтепати. С тех пор, как я получила вместо Лукаса его синюю металлическую награду в форме медиатора – награду, которую ему вручили как лучшему автору песни года – я крепко держу ее возле себя. Ни за что не отпущу эту штуковину. Мой брат может оставить себе другие награды, выигранные группой и отправленные в Лос-Анджелес. Но эта - ну, она отправится в мою нору.

Хайди хватает два шота с подноса у проходящей мимо хостес и тут же их выпивает, корча странную рожу, когда проглатывает обжигающую жидкость.

– Спорю на сто долларов, что Лукас заберет ее, – она ставит рюмки на край чьего-то стола в переполненном ночном клубе, а затем тянет вниз подол своего крошечного обтягивающего платья. Платье тут же поднимается обратно, выставляя на обозрение еще больше голой кожи ее загорелых бедер. – Вообще-то, поразмыслив секунду, ставлю тысячу. Лукас крайне пугающий тип.