Когда я разворачиваюсь, чтобы уйти, оставляя ее стоять перед семейной уборной, Сэм издает задыхающийся звук из глубины своего горла.
– Так ты уходишь?

Я разворачиваюсь к ней лицом, но продолжаю идти задом к выходу из парка. Подальше от этой женщины, которая превратила несколько последних лет моей жизни в еще больший кошмар, чем я уже это сделал сам.

– У меня закончилось дерьмо, которое я хотел тебе сказать.

– Но я нужна тебе, - говорит она, и хотя Сэм не произносит больше ничего, несказанные слова витают в воздухе.

Я нужна тебе, если ты хочешь быть счастлив. Я нужна тебе, чтобы отпустить тебя, прежде чем ты сделаешь следующий шаг.

Я разворачиваюсь к ней спиной, обходя семью, которая как раз входит в парк аттракционов. Когда ухожу, то говорю себе под нос:

– Когда ты поймешь, как мы это сделаем, когда наиграешься в игры, то на хрен дашь мне знать.

И я знаю, она достаточно близко находится, чтобы услышать меня.

* * * 

Придерживаясь традиции, Сэм не звонит мне и не пишет в следующие пять дней, несколько из которых она, вероятно, проводит со своим дилером и иглой в руке. К выходным я мысленно начинаю обратный отсчет, потому что знаю, пройдет всего несколько дней, прежде чем я услышу ее. Я занимаю себя музыкой - в основном сольным проектом, но и делами группы тоже.

В целом, группа сейчас бездействует в связи с реабилитацией Синджи.

– Ты, по крайней мере, можешь притвориться, что не тратишь свое время в пустую?
– спрашивает меня Уайтт. Сейчас ночь субботы, и с обеда мы разбираем заготовки для нашего нового альбома, сидя в маленькой студии в моем доме с Кэлом, нашим ведущим гитаристом. Последние тридцать минут Кэл провел на улице, разговаривая по телефону, оставив меня с Уайттом, который не хочет ни о чем говорить, кроме как о туре, стартующем этим летом.

Впервые за десять лет, что существует наша группа, я не хочу отправляться в турне. Каким-то образом я свел к нулю всю ту мотивацию, которая руководствовала мной в течение этих лет.

Уайтт качает головой.

– Клянусь, ты меня пораж...

– Я хочу быть здесь, - говорю я, и он смотрит на меня скептически.
– Хочу валяться наверху в своей постели.

– Ты жалок, - он собирается добавить что-то к своему оскорблению, но я заранее перебиваю его.

– И это говорит такой же чертов уебок, который звал меня подтереть ему задницу после того, как он облажался с моей сестрой, всего две недели назад, - он все еще был бы в соплях, если бы Кайли не связалась с ним и не решила все несколько дней назад. Мой дополнительный талант - понять, что она несет чушь на счет того, что навсегда покончила с Уайттом, но в этот раз, когда она сказала, что все кончено, я ей поверил.

Думаю, это моя личная хренотень затмила мои навыки дедукции, как и мою способность писать музыку и не волноваться по мелочам.

– Нет ничего постыдного, Вульф, в том, чтобы поднять трубку и позвонить Сиенне.

– Кайли подговорила тебя на это?

Его черты лица полны удивления, но затем Уайтт ставит гитару, на которой бренчал и упирается руками в спинку дивана.

– У нас не было времени разговаривать о твоих проблемах.

Я не знаю, был ли он слишком занят сексом с моей сестрой или спорил с ней, но это точно не то, о чем я хочу слышать.

– Я все еще хочу врезать тебе за то, что ты сделал с ней.

– Мы работаем над этим. Но твои проблемы...

И снова об этом дерьме. Я начинаю говорить ему, чтобы убирался на хрен из моего дома, но тут мой телефон вибрирует на лавке возле фортепиано. Я разворачиваюсь и смотрю на экран, читая сообщение от Кэла.

– Кэл уже ушел. У него что-то стряслось.

– Женщина. Это типично для него, -Уайтт выравнивается и направляется к двери, прежде чем я успеваю сказать хоть слово. Когда он поворачивается лицом ко мне снова, то испускает вздох и чешет голову.
– Бля, не смотри на меня так. Выйди на улицу. Выбрось ее из головы, если не собираешься с ней видеться. Но только не сиди и не парься здесь. Это не ты.

Я кладу свой телефон обратно на скамью и беру полупустую бутылку с пивом, стоящую на столешнице. Я "пью" ее весь предыдущий час.

– Скажи Кайли позвонить мне завтра.

И потом он уходит, бормоча себе под нос что-то, что я не могу разобрать. Долгое время я стою в музыкальной студии, сжимая в руке все ту же бутылку пива Сэм Адамс. Я чертовски жалок. Как и сказал Уайтт.

Когда я наконец поднимаюсь наверх, то не иду в свою спальню, как планировал изначально.

 Лукас Вульф

Сегодня вечером, стараясь быть как можно непримечательным, я разъезжаю на Jeep, оставшемся у меня еще со "времен Сэм". Я не еду к дому Сиенны, даже зная, что там находится мое самое сокровенное счастье. Я просто направляюсь из одного местного бара, который часто посещаю, с тех пор как переехал в Лос-Анджелес, до другого бара, посетителем которого мне тоже нередко доводиться быть. В центре города куча маленьких дрянных местечек, которые представляют собой нечто среднее между баром и ночным клубом. Здесь дешевое пиво, хорошая музыка и толпа завсегдатаев, которым по большому счету плевать, Лукас Вульф я или бездельник с несколькими долларами в кармане и желанием их потратить.