Западный фронт не создал кулака в виде крупной мощной группировки из всех родов войск на решающем направлении, при помощи которого решал бы задачу крупного оперативного размаха.

Силы и средства были почти равномерно распределены по всему огромному фронту. Громкие приказы, которые отдавал командующий Западным фронтом, были невыполнимы. Ни один приказ за всю операцию вовремя не был выполнен войсками. Они оставались голой ненужной бумагой, которая не отражала действительного положения войск и не представляла собой ценного оперативного документа. А та торопливость, которую проявляло командование Западным фронтом, передавалась в войска и приносила большой вред делу…

Западная группировка 33 армии честно и доблестно дралась до конца своего существования. При недостатке в боеприпасах и продовольствии она 2,5 месяца дралась в полном отрыве от своих войск, нанося большой урон в живой силе противнику и сковывая его большие силы своими действиями.

Когда противник расколол западную группировку 33 армии на части и вышел на восточный берег р. Угры, с одной стороны, безрезультатность боев 43 и 49 армий по прорыву обороны, — с другой, то была ясна судьба западной группировки… Благодаря крупным недочетам, в первую очередь оперативного характера… в действиях 43 и 49 армий противник избежал разгрома по частям. Получился успех вместо оперативного масштаба — чисто тактический — вытеснение мятлевской группировки противника, взятие Юхнова и выход на рубеж рек Воря и Угра».[303]

Внешне вполне благопристойный и грамотный оперативный разбор событий вовсе умалчивает, а кто же погнал Западный фронт в наступление с «растопыренными пальцами», намереваясь в том же, 1942-м году разгромить Германию окончательно. Трудно спорить с утверждением, что операции, проводимые командованием фронта против гжатско-вяземской и юхновской группировок противника, не соответствовали «наличию сил и средств». Так же, как не соответствовали возможностям Западного фронта и другие задачи этого периода, исходящие из Ставки: окружение и пленение ржевско-сычевской группировки, разгром болховско-жиздринско-брянской группировки, освобождение Брянска…

И отнюдь не просчетами Жукова, а подобными же причинами были вызваны слабое взаимодействие армий и удары в расходящихся направлениях. Вспомним, какое внимание уделял Жуков взаимодействию соседей при обороне Москвы и контрударах в декабре 41-го. Не выдерживают критики и попытки поучений, как следует проводить наступательные операции. Ведь даже не имея резервов, Жуков смог создать мощный кулак из 1-й ударной и 16-й армий и нанести сокрушительный удар по оборонительным рубежам противника на Ламе. Но ведь забрали у него 1-ю ударную, не дали развить сулящий большие стратегические выгоды успех, не дали времени даже для элементарной перегруппировки сил.

С одним утверждением записки Генштаба мы согласны безоговорочно: западная группировка 33-й армии честно и доблестно дралась до конца своего существования.

Да, в оценке обстановки в районе Вязьмы была допущена ошибка, и Жуков говорит об этом прямо. Можно добавить: ошибка трагическая. Но других ошибок на войне и не бывает. Очевидцы говорят, что Георгий Константинович любил повторять: «На войне расчет с просчетом по соседним тропинкам ходят». Наверное, хорошо понимал он, что эти тропинки неизбежно будут пересекаться в его судьбе. Жаль, что не понимали это те, кто позднее покрывал образ полководца сусалью, ревниво оберегая свою отделку от царапин и трещин. Настоящий Жуков на такие пустяки внимания не обращал.

Оценивая итоги самого тяжелого периода войны, Г.К.Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» отмечал: «В битве под Москвой было положено начало крутому повороту в войне… Поражение немецких войск под Москвой возвестило всему миру о крахе планов Гитлера в отношении „молниеносной войны“ с Советским Союзом, о начале разгрома немецко-фашистских войск, о непреоборимости Советского государства».[304]

Официальная история Великой Отечественной войны считает, что общее наступление Красной Армии, с учетом и неблагоприятных факторов, завершилось «определенным успехом».

Если на полях сражений за Москву немецкие войска потеряли более 500 тысяч солдат и офицеров, потери советских войск составили: безвозвратные — почти 937 тысяч человек, санитарные — около 899 тысяч. В целом вполне понятна противоречивость в оценках итогов Московской битвы, которая повлекла такие страшные потери и закончилась трагедией под Вязьмой. Однако нельзя понять тех, кто забывает, в каком положении находились советские войска, когда в октябре 41-го Жуков возглавил оборону западных рубежей столицы. И если еще совсем недавно немцы рассматривали Москву в бинокли, то теперь они вынуждены были зарываться глубоко в землю на рубежах, отстоящих от нее на расстоянии, которое преодолеть им будет уже не суждено.

…Сталин, убедившись в том, что дальнейшее наступление не приведет к ожидаемому результату, был вынужден принять предложение командования войсками западного направления о переходе к обороне. 20 апреля Жуков направил в армии соответствующий приказ, потребовав «период весенней распутицы максимально использовать для приведения в полное оборонительное состояние занимаемых рубежей, укомплектования вооружением частей и соединений, их обучения и боевого сколачивания, выделения и приведения в полный порядок фронтовых и армейских резервов, устройства фронтовых и армейских тылов, ремонта вооружения и боевой техники и отдыха войск».