В начале апреля 1941 года Георгию Константиновичу пришлось сыграть и дипломатическую роль. Накануне Советскому правительству стало известно о секретных переговорах в Берлине министра иностранных дел Японии Иосуке Мацуоки с Риббентропом и представителями высших военных кругов Германии. Через несколько дней Сталин сообщил Жукову, что Мацуока прибудет в Москву и его следует „любезно“ принять, так как тот изъявил желание познакомиться с Жуковым лично. О причинах такого желания догадаться нетрудно: высокопоставленному японскому чиновнику не терпелось увидеть человека, сумевшего на Халхин-Голе нанести сокрушительный удар по отборным частям хваленой Квантунской армии. А если учесть, что бывший командующий русскими в печально памятных для японцев сражениях теперь является одним из руководителей Красной Армии, то тем более стоит посмотреть на него. Встреча состоялась. А вслед за ней японское правительство дало согласие на подписание договора о нейтралитете.

Пакт о нейтралитете между СССР и Японией был подписан 13 апреля 1941 года. Срок его действия определялся на 5 лет. Он предусматривал, что обе стороны обязуются поддерживать между собой мирные и дружественные отношения, взаимно уважать территориальную целостность и неприкосновенность другой стороны. В специальном пункте оговаривалось, что в случае, если одна из договаривающихся сторон окажется объектом военных действий со стороны третьих держав, то другая договаривающаяся сторона будет соблюдать нейтралитет. Советское правительство понимало, что советско-японское соглашение о нейтралитете уменьшает опасность военного нападения Японии на нашу страну и ведения войны на два фронта. Конечно, оно не давало полной гарантии сохранения покоя на Дальнем Востоке, поэтому в ходе Великой Отечественной войны там были сосредоточены значительные силы Красной Армии и Флота.

Решая ежедневно и ежечасно массу вопросов, от которых зависела степень подготовки Вооруженных Сил к возможной войне, Жуков чувствовал, как стремительно летит время, как катастрофически его не хватает. Целая масса проблем возникала со строительством укрепленных районов на новой, отодвинутой к западу границе, с использованием старых УРов. Не хватало УРовской артиллерии — новые долговременные огневые точки оборудовали устаревшими орудиями, перетаскивая их из прежних приграничных укреплений. Латали одни дыры, обнажались другие. Много сил и нервов пришлось отдать тому, чтобы отстоять в спорах на самых верхах сохранность и оборудование дотов и Дзотов, оставшихся в глубине территории. Сказались твердость и верность Жукова выстраданным оперативно-стратегическим принципам построения обороны. А ее глубине и насыщенности, как мы помним, он придавал первоочередное значение.

8 апреля 1941 года Генеральный штаб направил командующим Западным и Киевским Особыми военными округами распоряжение, в котором обязывал провести ряд мероприятий по созданию новых и использованию старых укрепленных районов, в том числе сформировать кадры управлений укрепрайонами. А через несколько дней в приграничные округа была направлена еще одна директива:

„Несмотря на ряд указаний Генерального штаба Красной Армии, монтаж казематного вооружения в долговременные боевые сооружения и приведение сооружений в боевую готовность производится недопустимо медленными темпами. Народный комиссар обороны приказал:

1. Все имеющееся в округе вооружение для укрепленных районов срочно смонтировать в боевые сооружения и последние привести в боевую готовность.

2. При отсутствии специального вооружения установить временно (с простой заделкой) в амбразурные проемы и короба пулеметы на полевых станках и, где возможно, орудия.

3. Приведение сооружений в боевую готовность производить, несмотря на отсутствие остального табельного оборудования сооружений, но при обязательной установке броневых, металлических и решетчатых дверей.

4. Организовать надлежащий уход и сохранность вооружения, установленного в сооружениях.

5. Начальнику Управления оборонительного строительства Красной Армии немедленно отправить в округа технические указания по установке временного вооружения в железобетонные сооружения.

О принятых мерах донести к 25.4.41 в Генеральный штаб Красной Армии.

Начальник Генштаба Красной Армии генерал армии — Г. Жуков верно: Начальник отдела укрепрайонов Генштаба Красной Армии генерал-майор — С. Ширяев“.[182]

По указанию Жукова в соответствии с уточненным планом стратегического развертывания А.М.Василевский подготовил 10 апреля директиву по оперативному развертыванию войск приграничных военных округов. В частности, для Западного Особого военного округа указывалось: „Основные задачи: с переходом в наступление ЮЗФ (Юго-Западный фронт. — В.Д.) — ударом левого крыла Западного фронта в общем направлении на Седлец — Радом наступать с ЮЗФ, разбить люблинско-радомскую группировку противника. Ближайшая задача овладеть Седлец, Луков и захватить переправы через р. Висла. Разработать план первой операции 13-й и 4-й армий и план обороны 3-й и 10-й армий“.[183] Таким образом, по-прежнему исходили из устоявшейся стратегической аксиомы: а) главная угроза — на юго-западном направлении; б) наносим противнику встречный удар, немедленно переходим в контрнаступление и громим вражеские группировки.

Во второй половине апреля с целью усиления состава западных приграничных военных округов началось формирование 10 артиллерийских противотанковых бригад резерва Главного командования и 4 воздушно-десантных корпусов.26 апреля военные советы Забайкальского и Дальневосточного военных округов получили указание подготовить к отправке на запад один механизированный, два стрелковых корпуса, две воздушно-десантные дивизии — сыграло свою роль заключение Пакта о нейтралитете с Японией. С весны большой размах получили работы по строительству полевых аэродромов и бетонных взлетно-посадочных полос на постоянных аэродромах. Однако из-за нехватки сил и средств завершить намеченное к началу войны не удалось. В результате авиация в отдельных районах базировалась недалеко от границы.