К полудню 22 июня в Москве был подготовлен текст заявления правительства СССР, с которым в 12 часов 15 минут выступил по радио В.М.Молотов.

Вернувшись утром от Сталина, Георгий Константинович немедленно вызвал к себе Ватутина, Василевского, всех начальников управлений. Перед ними были поставлены две срочные задачи: подготовить указ о всеобщей мобилизации и любыми средствами выяснить обстановку на границе.

Где конкретно идут бои? Где находится противник? Каков характер действий войск? Вразумительных ответов на эти вопросы не было — немецкие войска нарушили, а на Западном фронте почти полностью парализовали управление войсками и связь. Многомесячные, практически безнаказанные полеты немецких самолетов-разведчиков, агентурные данные позволили германскому командованию с высокой точностью выявить пункты управления, линии связи, аэродромы, склады, места расположения войск. Первые удары противника — воздушные, артиллерийские, танковые — были ошеломляющими, сеяли нервозность, растерянность, несогласованность. В части и соединения поступали противоречивые указания вышестоящих штабов и командиров.

Положение приграничных соединений Красной Армии осложнялось неопределенностью задач, поставленных директивой № 1. При этом даже сформулированные в ней полумеры носили совершенно невыполнимый характер. Нереально выглядела и задача «обрушиться на вражеские силы и уничтожить их», поставленная в директиве № 2. Подняв по тревоге войска, командующие медлили с приказами о решительных действиях (не дай Бог поддаться на провокацию!), и войска вступали в бой по обстановке: с ходу, частями, разрозненными силами. Многие стрелковые дивизии первого стратегического эшелона в первые же часы после нападения были расчленены, некоторые оказались в окружении. Механизированные корпуса, способные нанести ощутимые встречные удары, только начинали выдвижение к границе и находились в большой удаленности от участков прорыва.

Начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии генерал Ф.Гальдер 22 июня сделал в своем дневнике запись: «Наступление германских войск застало противника врасплох. Боевые порядки противника в тактическом отношении не были приспособлены к обороне; его войска в пограничной полосе были разбросаны на обширной территории и привязаны к районам своего расквартирования. Охрана самой границы была в общем слабой.

Тактическая внезапность привела к тому, что сопротивление противника в пограничной зоне оказалось слабым и неорганизованным, в результате чего нам всюду легко удалось захватить мосты через водные преграды и прорвать пограничную полосу укреплений на всю глубину (укрепления полевого типа).

После первоначального „столбняка“, вызванного внезапностью нападения, противник перешел к активным действиям. Без сомнения, на стороне противника имели место случаи тактического отхода, хотя и беспорядочного. Признаков же оперативного отхода нет и следа. Вполне вероятно, что возможность организации такого отхода была просто исключена. Ряд командных инстанций противника, как, например, в Белостоке [штаб 10-й армии], полностью не знал обстановки, и поэтому на ряде участков фронта почти отсутствовало руководство действиями войск со стороны высших штабов.

Но даже независимо от этого, учитывая влияние „столбняка“, едва ли можно ожидать, что русское командование уже в течение первого дня боев смогло составить себе настолько ясную картину обстановки, чтобы оказаться в состоянии принять радикальное решение.

Представляется, что русское командование благодаря своей неповоротливости в ближайшее время вообще не в состоянии организовать оперативное противодействие нашему наступлению. Русские вынуждены принять бой в той группировке, в которой они находились к началу нашего наступления.

Наши наступающие дивизии всюду, где противник пытался оказать сопротивление, отбросили его и продвинулись с боем в среднем на 10–12 км! Таким образом, путь подвижным соединениям открыт».[216]

Неопределенность действовала на Сталина угнетающе, но растерянности в его решениях не было. Отредактировал проект Указа Президиума Верховного Совета СССР: с 23 июня объявлялась мобилизация военнообязанных 1905–1918 годов рождения на территории почти всех военных округов. Утвердил преобразование Прибалтийского, Западного и Киевского Особых военных корпусов соответственно в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты. Срочно направил на Западный фронт Б.М.Шапошникова и Г.И.Кулика, а около 13 часов позвонил Жукову и сообщил о решении Политбюро послать его на Юго-Западный фронт в качестве представителя Ставки Главного командования. Жукову предстояло немедленно вылететь в Киев, а оттуда вместе с Н. С. Хрущевым выехать в Тернополь, где располагался штаб фронта.

Одновременно Сталин поручил Ватутину, оставшемуся за Жукова, подготовить еще одну директиву войскам: «Военным Советам Северо-Западного, Западного, Юго-Западного и Южного фронтов

22.6.41 № 3 карта 1 000 000

1. Противник, нанося главные удары из Сувалкского выступа на Олита и из района Замостье на фронте Владимир-Волынский, Радзехов, вспомогательные удары в направлениях Тильзит, Шяуляй и Седлец, Волковыск, в течение 22.6, понеся большие потери, достиг небольших успехов на указанных направлениях.

На остальных участках госграницы с Германией и на всей границе с Румынией атаки противника отбиты с большими для него потерями.

2. Ближайшей задачей войск на 23–24.6 ставлю:

а) концентрическими сосредоточенными ударами войск Северо-Западного и Западного фронтов окружить и уничтожить сувалкскую группировку противника и к исходу 24.6 овладеть районом Сувалки;

б) мощными концентрическими ударами механизированных корпусов, всей авиации Юго-Западного фронта и других войск 5 и 6 А (армий. — В.Д.) окружить и уничтожить группировку противника, наступающую в направлении Владимир-Волынский, Броды. К исходу 24.6 овладеть районом Люблин.