Шрифт:
– Вам нужно ещё поспать. Ещё как можно больше поспать. Вы слишком слабы.
– Господи?! Где я? В токсикологическом отделении? Чем я отравился? Я отравился? – Кирилл внимательно посмотрел на медичку, та вздохнула и тихо ответила:
– Нет, Вы не отравились. Нет. Вы не в токсикологическом отделении. Вы в другом месте.
– В другом?! Где?! Я ведь выпил этот чёртов бальзам! Я траванулся! Куда меня отвезли? Я хочу позвонить, сделать звонок, это возможно?
Девушка как-то недобро посмотрела на Лучинского, но затем улыбнулась и ласково ответила:
– Вы можете потом позвонить. Потом. А сейчас… сейчас Вам нужен покой. Просто покой. Поспите ещё часов восемь-девять. И там поговорим…
– Как восемь-девять?! Вам что, трудно дать мне возможность позвонить?! Моя родня уже, наверное, ищет меня! Да и на работе переполох… Господи, я не пошёл на работу, мне конец!
– Успокойтесь, все предупреждены. Все знают, что вы тут находитесь, не надо ни о чём беспокоиться, – настоятельно и, как показалось Кириллу, даже в форме приказа, сказала красотка.
Лучинский внимательно посмотрел на неё. И тут… У девушки в руках блеснул шприц. Ещё мгновение – и в предплечье воткнулась иголка. Инъекцию красотка поставила быстро и умело. Кирилл хотел что-то возразить, но пелена заволокла его взор, и он отключился.
XI
– ЛАВРЕНТИЙ! Ты хоть знаешь, что сегодня произошло?! – Толстый человек в генеральском мундире лениво ходил из угла в угол кабинета.
Он был возбуждён, но двигаться быстрее из-за огромного веса своего тела попросту не мог. Толстая красная шея напряглась и вся покрылась капельками пота. Сикора видел это, и его немного подташнивало, когда он представлял, как пахнет этот самый генеральский пот…
– Лаврентий! Да ты не понимаешь, что произошло! – генерал подпрыгнул и, тяжело дыша, впился взглядом в майора.
Сикора немного поёжился и, ухмыльнувшись, втянул голову в плечи, слабеньким голоском прожужжал:
– Я всё понимаю. Всё понимаю, товарищ генерал…
– Да не всё ты понимаешь! Это же история! Это наш счастливый билет! Это окно в бессмертие! Дурак ты, Лаврентий! Дурак!
– Никак нет, товарищ генерал, не дурак!
– А если не дурак, что не рад-то ты? А? Вот, смотрю, нос повесил? Что не так? Ты-то в списке, в списке будешь! Дурак! Ты в списке! И я в списке, и мы оба в списке! А это значит…
– А это значит, нам повезло… – подхватил Сикора.
Генерал крякнул и, растянувшись в улыбке, пробормотал:
– Не только повезло, а совсем повезло! Мы теперь жить так будем…
Сикора ничего не ответил, он лишь тяжело вздохнул и вновь покосился на потную генеральскую шею. Мутная капля лениво стекла на воротник рубашки. Сикору вновь затошнило.
– Ты, Лаврентий, главное, сейчас не обосрись! Главное, не обосрись! Ты его уже допрашивал? Ты его видел?
– Нет пока…
– Что?!!! – толстая генеральская туша надвинулась на майора.
Вновь стало страшно и противно, Сикора почувствовал, как воняет генеральский пот. Он задержал дыхание, пытаясь сглотнуть липкую слюну, которая заполнила полость рта.
– Идиот! Ты от него чтоб вообще не отходил! Каждое его движение под твоим контролем должно быть! И чтоб вообще никто с ним не общался без тебя! Принеси туда раскладушку, горшок и зубную щётку и ночуй с ним! Ночуй! Чтоб ни вздоха он не сделал без тебя! Я тебя лично размажу, если что!!!
– Эх, товарищ генерал, и так всё под контролем. Он ещё и разговаривать-то толком не может. А в открытую вот так его опекать – тоже ничего хорошего…
– Болван! Я тебе сказал, значит, делай! Делай – и в списке останешься, а иначе…
– А что иначе?
– А иначе долой! Желающих тьма, без тебя поезд уйдёт! Ты хочешь выйти из государственного списка?
– Нет, но…
– Что ещё но?! – взревел генерал. – И так на полном пансионе живёшь! Я не каждому синюю карту-то выделяю…
– Мне бы, мне бы жену в список-то пристроить ещё, – жалобно вздохнул Сикора.
– Что?!!! – обомлел генерал. – Да как ты смеешь вообще это говорить? У тебя жена кто?!
– Учитель…
– А хрена ль ты тогда просишь?! Кто в список попадает?! А?! Кадровый резерв!
Сикора вновь тяжело вздохнул и не ответил. Генерал покачал головой и более миролюбивым тоном добавил:
– Лаврентий! Ты потом себе молодушку найдёшь, дурак, молодушку, да не одну! Дурак, там потом бабы на выбор будут. Лаврентий, не валяй дурака, ничего тут не сделаешь, время есть время, оно безжалостно, но мы его приучим!
Сикора про себя считал, сколько раз этот «боров» назвал его «дураком». Ему вдруг стало обидно, но вида, естественно, он не показал, лишь корчил задумчивую серьёзную гримасу и кивал головой. Но когда генерал начал говорить про «молодушку», Сикора всё-таки не выдержал: