Тихо и медленно засвистел губами.

– Красота, – прошептал он. – Как там, у классика, красота спасёт мир! Это точно. Но вот, мать твою… у меня немного иное… Лучше всё это бы кончилось. Не хочу… – загадочно, едва слышно шевелились губы, издавая полумёртвые звуки.

Он открыл глаза. И вот она – суровая действительность. Перед ним стоял зелёный микроавтобус, а за машиной – лишь глухой высокий забор. Совсем как в тюрьме. На борту автобуса большая красная полоса с белыми буквами:

«Оперативная служба республики».

Кирилл вздохнул и грустно улыбнулся. Один из конвоиров повторил то ли приказ, то ли просьбу:

– Проходите, у нас нет времени.

Кирилл подошёл к распахнутой дверке и нырнул вовнутрь. После яркого солнца полумрак безоконного помещения ослепил. Пришлось привыкать к темноте. Пока Кирилл тёр руками глаза, машина завелась и поехала. Кто-то помог Лучинскому присесть на свободное мягкое кресло.

Когда Кирилл стал различать предметы, он осмотрелся. Тесный бокс, но уютно отделанный. Вокруг кожа и металл. Три больших мягких кресла. В конце на подставке прикреплено два видеомонитора, под ними какая-то аппаратура. Кирилл почесал голову и увидел, что рядом с ним сидит не кто иной, как Сикора. Он улыбался. Майор, скорее всего, к автобусу пришёл более коротким и открытым путём, нежели они с конвоирами шли по коридорам и закоулкам.

– Вам удобно? – спросил фимобщик.

– Да, – ответил Кирилл. – А куда едем?

– В аэропорт.

– А почему без окон?

– А зачем они?

– Ну, хотелось город посмотреть…

– Да там ничего хорошего, город как город, – грустно ответил майор.

– А вам самим-то не противно так жить? – ухмыльнулся Кирилл. – Вы же живёте, как в этом вот автобусе. Клетка с кожей и телекормушкой.

– Нет. Привыкли. А Вам не противно с нами вот так? Или у вас выбор есть? – ехидно поддел Сикора.

– А мне противно. Поэтому мы там вот от этого все и избавились. В прошлом. А вы вижу опять.

– Да ни хрена вы не избавились! – как-то зло бросил фимобщик и отвернулся.

Кирилл решил больше не доставать его вопросами, чувствуя, что разозлил своего куратора.

До аэропорта доехали минут за двадцать, Кирилл даже слышал, как во время движения водитель включал сирену. От этого автобус немного дрожал. Да и вообще скорость была приличная, и сильно болтало. Пару раз сильно подбросило на ухабах.

Кирилл понял, что дороги в будущем очень похожи на дороги современности.

Кто бы сомневался…

– Дураки и дороги… то ли дураки делают эти дороги, то ли от езды по этим дорогам люди в этой многострадальной стране становятся дураками… Эх, Россея… беды две, а проблем три… лень, трусость и зависть… – пробурчал себе под нос Кирилл.

Автобус остановился, и стало немного не по себе. Где-то рядом Кирилл услышал шум. Да, это были двигатели самолёта. Характерный писк. И запах, запах авиационного керосина. Такой приторно кислотный. Кирилл помнил его ещё с детства, когда летал на каждые каникулы к своей бабушке в Кемерово.

Дверь открылась, и звуки ворвались в салон. Можно выходить. Конвоиры первыми покинули автобус и встали, словно в почётном карауле, на бетонных плитах. Кирилл вышел и зажмурился, солнце опять заставило сжимать веки. Ветер вновь приятно освежил кожу.

Они находились прямо на лётном поле. Совсем рядом стоял огромный транспортный самолёт, как понял по его окраске Кирилл, самолёт был военным. Тёмно-зелёные бока и жёлтые вензеля трёх известных ему букв на хвосте и фюзеляже. Двигатели, словно гнёзда лесных диких ос, свисали с крыльев и пищали в предвкушении полёта.

Кирилл обернулся: там, за микроавтобусом, на котором его привезли, стояли ещё две машины – легковые. Какой марки неизвестно. Лучинский в своей прежней жизни таких моделей не видел. Автомобили были чёрного цвета с тёмными окнами. Кто в них сидит, было рассмотреть невозможно. Вдалеке цепью стоял, наверное, взвод солдат. Это было видно по силуэтам: у людей на груди торчали палками то ли автоматы, то ли пулемёты. Оцепление находилось метрах в тридцати от самолёта. А совсем далеко, где-то в километрах двух, виднелся лес, и возле него – строения с какими-то причудливыми башенками сверху. Это, наверное, было здание и терминалы аэропорта. Но что-то рассмотреть на таком расстоянии было практически не возможно. Возле аэропорта блестели несколько серебряных сигар самолётов. Слышался тоже гул двигателей. Кирилл обернулся в другую сторону, но рассмотреть пейзаж тут он не успел. Его под мышки подхватили охранники и повели к самолёту.

Вместо трапа – небольшая железная лестница с поручнем, и вот открытая дверь ведёт в салон. Внутри было очень просторно. Транспортное брюхо этого огромного лайнера, скорее всего, было предназначено для какой-то объёмной военной техники. Но самолёт приспособили для спецперевозок. Посреди этого чрева разместился что-то наподобие строительного вагончика. Правда, его стены были сделаны из пластмассовых блоков и огромных стеклянных витрин. Эдакий большой аквариум с диваном и креслом посередине. Также рядом стоял столик, и на нём виднелись какие-то бутылочки и стаканы. Кирилл понял: этот стеклянный параллелепипед предназначен для него. И не ошибся. Лучинского подвели к аквариуму и открыли дверь – тоже стеклянную и большую. Вместе с ним в этот вот стеклоящик вошёл и Сикора, он сел на диван, а Кириллу махнул на кресло. Лучинсктий вздохнул и, скинув китель, сел в мягкое седалище. Он удивлённо обнаружил, что кресло, как и полагается для самолёта, оборудовано обычными пристежными ремнями.